Боец Демона-Императора - Ярослав Коваль

— Тебе лучше ждать своей очереди здесь, — сказал Хунайд, приведя меня в небольшую комнатку со сводчатым потолком. Здесь имелось окно, забранное решеткой, и выходило оно как раз на арену. — Тебя заблаговременно предупредят и позовут. Прислать массажистку?

— Куда мне сейчас еще женщину?

— Тебе решать, но бодрящий массаж не помешает. Вот бойцы пошли — только о развлечениях и мысли, не о деле! Болван ты…

— Меня зовут Серт. — Я испытал вдруг вспышку легкого раздражения — достало однообразие его замечаний. — Так решил ваш император. Можешь звать меня так.

Помощник мастера как-то сразу сник, пробурчал что-то неразборчивое и убрался. «Вот, — с удовлетворением подумалось мне. — Будем бить врага его же оружием».

Снаружи разноголосо взревели трубы, засияли под солнцем всплеснувшие под ветром флаги, и на арене появилось множество девичьих фигурок, увешанных не столько тканями, сколько цветочными гирляндами. К беззвучно прокравшейся в комнату массажистке я повернулся в недоумении, но ненадолго — зрелище стоило того, чтоб не отводить от него глаз.

— Разве у вас считается приличным появляться в таком виде? Я решил было, что ваши традиции предписывают женщинам кутаться…

— Это представительницы цеха танцовщиц, — коротко отозвалась девушка, оправляя на себе широкий белый балахон. — Им грех публичного обнажения прощается еще при принесении цеховой присяги. Недостатка в женихах после выхода из цеха ни одна из них не испытывает — многие мужчины желают получить танцовщицу в единоличное свое владение… Господин Серт ляжет или предпочитает, чтоб его массировали сидя?

Я уже не изумлялся подобному обращению — такова уж была местная форма вежливости. «Вы» здесь никогда не произносили при обращении к одиночке.

Девушка покропила руки маслом и взялась растирать мне плечи.

Это было приятно, а еще приятнее оказалось наблюдать за происходящим снаружи. Даже танцем сложно было назвать это великолепное многолюдное действо, где двигающиеся женщины образовывали, казалось, единый организм, завораживающий зрителя своими трансформациями. Каждая танцовщица к тому же искусно манипулировала двумя огромными цветными платками, и потому их жесты обретали многоцветие.

Воздух снаружи сотрясался от музыки, которую образовывали только барабаны, грубы и голоса — ничего больше. Варварская музыка, но, боже, до чего захватывает! Мне показалось, я не живу, а следую этому ритму, в резонансе с ним, как вся человеческая жизнь звучит в унисон сердцебиению. Блеск золотой парчи в руках танцовщиц сменялся шелковым разноцветием, а потом на арену вступили ряды бойцов, двинувшиеся в массу танцующих девушек, словно на штурм вражеской твердыни. Лишь в самый последний момент танец рассыпался, и танцовщицы кинулись в разные стороны, ловко уворачиваясь от мужских рук. Ритм взвился в последний раз и оборвал мелодию.

Трибуны приветствовали два строя гладиаторов восторженным мощным гулом. Удивительно, как там никого не сдуло. Я запрокинул голову, расслабляясь под пальцами массажистки. Теперь мне как-то понятнее было желание императора и его наложницы наслаждаться любовью и зрелищами одновременно. Все тридцать три удовольствия — это по-настоящему круто!

Строй разбился на пары, и началось представление. Впрочем, дрались они всерьез и — как я внезапно обнаружил — отнюдь не только друг с другом.

Вероятность того, что с тобой вдруг без предупреждения вступит в схватку соседняя пара или кто-то один выживший, как выяснилось, существовала в практике любого гладиатора, выступающего в общих боях. Причем произойти это могло буквально в любой момент. Только теперь я начал понимать слова более опытных товарищей, втолковывавших мне, что мое счастье — в судьбе привилегированного бойца, который сразу начал с парных боев. Удел элиты, это ясно, достаточно взглянуть на творящийся снаружи «разогрев».

Девушка закончила массаж сильными тонизирующими нажатиями и щипками, полотенцем сняла с плеч излишки масла и, собравшись, ушла. Чуть погодя в комнату заглянул один из младших помощников Исмала.

— Сейчас, после общей схватки, будут выступать три пары женщин, потом — бой верхами, а потом — твой выход. Сейчас выпей вот это. Давай.

— Я бы лучше съел чего-нибудь. — Только теперь вспомнилось о том, что сегодня нас не покормили завтраком.

— Ну ты даешь! Если тебя при полном желудке ранят в живот, спасти будет труднее.

— Если думать о такой вероятности, то перед боем надо не поститься, а ставить клизму.

— Да ладно, ты ж чужак, что ты в подготовках к бою можешь понимать?! Вот, выпей это, и тогда в случае чего лекарю будет проще с тобой возиться. Глядишь — и выживешь.

— Оптимистично, — пробормотал я, осушая кубок. Зелье отдавало мятой, но в целом было противным, как почти любое лекарство.