Сестра луны - Мара Вульф

– Самарийские шахты? – вопросительно вскинула я глаза на Аарванда. – Они прямо за горами.

– Там Регулюс добывает самарий. Выжигает леса за грядой. Отсюда и весь пепел. Но ресурсы на исходе. Мы вынуждены копать все глубже и глубже. Тысячи мужчин и женщин уже погибли в шахтах. Вода, которую приходится поднимать с глубин, загрязняет целые районы на противоположной стороне.

– Это единственные шахты? – Я внимательнее присмотрелась к выделенному участку. На карте область вокруг этого места была заштрихована светло-коричневым цветом, и штриховка доставала до границ Коралиса.

– Есть несколько месторождений поменьше, – подтвердил мою догадку Аарванд.

– И где они находятся?

– Этого тебе знать не нужно.

Прочитать карту я в состоянии и без него.

– Это Коралис? – Мой палец обвел линию, обрисовывающую третье по величине княжество. Длинное и вытянутое, оно раскинулось вдоль берега океана. – При неблагоприятном ветре облака пепла уносит на твои земли.

Он молчал. Возможно, уже раскаивался во всем, что успел мне рассказать. На побережье обозначили дворец, и я вновь читала названия городов и деревень. Крохотная красная точка привлекла мое внимание. Я наклонилась пониже.

– «Fons sanguinis», – тихо прочла я. Латынь у меня хромала. – Что это значит?

– Кровавый источник, – нехотя перевел Аарванд. – Так мы зовем проход в ваш мир. Из-за множества жертв, которых он потребовал.

У каждого своя истина. От моего мира это ничем не отличалось, поэтому я не видела причин указывать ему на то, что его народ был кровожаднее, чем мой.

– Тебе нужно что-нибудь еще? – спросил он и сразу будто напрягся, как будто считал последнюю мысль с моего лица.

Почему он с такой готовностью выдавал мне все эти сведения?

– Нет, думаю, теперь всё. – Внезапно стало холодно, и я задрожала. По коже побежали мурашки, и меня обдало потоком воздуха, как если бы кто-то прошел рядом. Пришлось взять себя в руки, чтобы не вскрикнуть.

От Аарванда это не укрылось.

– Здесь обитают духи тех, кто никогда не покидал это место. Во всяком случае, так утверждают. Поэтому почти никто сюда не ходит. – Он аккуратно скрутил обе карты.

В падающих лучах солнца танцевала пыль, и повсюду наблюдались следы запущенности.

– Но ты в них не веришь.

– Демоны по своей природе очень суеверны. Что в принципе хорошо, поскольку хотя бы тут я нахожу покой.

Это не отвечало на мой вопрос.

– Ты часто здесь бываешь?

– Так часто, как могу. – На лице у него появилось странное выражение.

– Можно мне забрать карты?

– Разумеется. Но если вам в головы вдруг придет бредовая идея сбежать, предупреждаю тебя еще раз. Далеко вы не уйдете. Мораду окружают бесконечные леса и высокие горы. Она как ловушка, – тише добавил он. – Никто не покидает страну без дозволения Регулюса. Его охранники поймают тебя, едва ты ступишь за стену.

– Тебе он предложил вернуться домой, – напомнила ему я. – Почему ты остался? Только из верности?

– Он мой король. А теперь я провожу тебя назад. Очевидно, тут тебе никакая дверь не откроется.

Почти на самом выходе из заброшенного крыла мы проходили помещение, которое раньше служило чем-то вроде зала для приемов. И здесь тоже оставшаяся светлая мебель, бархатные обои с узорами и темные занавески свидетельствовали о вкусе их последней хозяйки. Над камином я обнаружила огромный портрет. Нижнюю половину разорвали, и кто-то пытался прикрыть картину черным платком, сейчас свисавшим лишь с одного угла. Я застыла. Лицо женщины не пострадало в отличие от шеи и лифа платья. Но несмотря на все повреждения, я не устояла перед чарами, которые исходили от портрета. Еще никогда в жизни я не видела такой красивой женщины. Ее кожа сияла, как алебастр, глаза были чистыми, прозрачно-зелеными и сверкали, словно изумруды. Чем ближе я подходила, тем отчетливее различала золотистые вкрапления. Тот же самый оттенок обнаружился и в ее распущенных волосах, которые каскадом золотого и рыжего цветов струились по хрупким плечам. В изгибе ежевично-алых губ угадывалось своенравие. За таких женщин в древности развязывали войны.

– Кто она? – спросила я. Аарванд остановился у меня за спиной.

– Его жена. Миранда. Верховная королева Морады.

– Ты говорил, что она мертва.

– Так и есть.

– Она была прекрасна. Сколько ей было лет, когда она умерла?

– Двадцать один год. В два раза младше его.

Я обернулась на князя, однако Аарванд не удостоил картину и взглядом.

– Можем идти? – осведомился он вместо этого.

– Конечно. – Я в последний раз огляделась, прежде чем последовать за ним. Перед камином, над которым висела картина, стояла кушетка. Перед ней – маленький столик, где лежала раскрытая книга. Не знаю, почему это бросилось мне в глаза, но выглядело это место так, будто на него регулярно кто-то садился. Ни следа пыли. Это Регулюс приходил сюда горевать по жене? Странная мысль.

Мы не обменялись больше ни словом, но Аарванд удивил меня, когда отвел не обратно в нашу с сестрами комнату, а в вестибюль замка. Тут повсюду ходили слуги, которые косились на меня с любопытством и страхом одновременно. Они носили униформу и имели нормальный человеческий облик.

– Те, кто никогда не мог позволить себе самарий, – счастливчики, – изрек князь, не дожидаясь моего вопроса. – Порой мне кажется, что это наказание богинь за нашу спесь. Вряд ли остался хоть один аристократический род, которого это не коснулось.

– Кого из твоей семьи это затронуло? Явно не тебя и не Калеба. – Я посмотрела на профиль Аарванда. Все в нем было безупречно. – Твою сестру?

– Нет, – грубо бросил он. – Нэа здорова. Я никогда бы не разрешил кому-то из них употреблять самарий.

– Но Калеб пробовал?

– Да. И в течение нескольких дней чувствовал себя очень плохо. К счастью, он принял маленькую дозу и все закончилось без больших потерь.