Око волка - Михаил Кузнецов

– Ну, долха молщать будим? – пробурчал старичок.

– Мы… – замялся Джон, – прибыли к твоему Господину за советом.

– Хосподину?! – Тот усмехнулся. – Ну тах табе в храм надыть, тута друхой живеть.

– Тогда, мы хотели бы видеть того, кто тут живет.

– Ты ехо видишь, дальше шахо?

– Я имею ввиду другого… жителя.

Старик состроил подозрительную гримасу.

– А хто ето ты? И хто етот друхой?

– Мы – агенты Управления, пришли с официальной миссией к живущему здесь Черному Магу, дабы получить совет, связанный с нашим делом.

Джон произнес эту фразу не торопясь, спокойно, но Эд чуял его волнение, и оно только усилилось. Или все же это Эд так воняет? Молодой волк понял, что сердце колотится где-то возле кадыка.

– Ишь ты, ахенты, – проворчал старик. Немного подумав, он махнул рукой. – Пошлите, щехо уж тут толховать.

Старичок нырнул куда-то в тень, зажег еще несколько свечек. То, что оказалось за дверью в какой-то мере поразило Эда – обычная тесная прихожая, оклеенная давно пожелтевшими газетами, с вешалками, десятками курток, неведомым чудом поместившимися на них. Под ногами путались с несколько пар разной обуви. Только волки зашли, как дверь захлопнулась, но уже без скрипа и грохота.

– Щехо эта тута… – бурчал старик, отодвигая груды обуви в сторону, освобождая путь. – Нашвинящил, паражит, а мне убирай, – он повернулся к детективам. – Ну ха, дайте ха я на ваш поближе похляжу.

Он снова поднял свечу и долго вглядывался сначала в лицо Джона, потом Эда.

– Эха хахих обормотов х нама занешло. Вы щахо это, из Америхи прихатили? Ишь, приперлишя. Шо штаршим, знаса, поховорить надобно? Ладно, тута он, ждет уж ваш, – старик зашаркал дальше по коридорчику. – За дверями-то не шразу прижнал, милки. Тямно, не видно нищахо, а щто штарший хахих-то хоштей ждал, эт я давно ужо жнаю. Но вот бывает, не вижу шо шлепу. Меня Афонашием жовут, ешли щто.

Прихожий коридорчик оканчивался узкой окрашенной в белый цвет дверью. Огонек свечи причудливо отражался в рифленом стекле, что было вставлено в середину двери. Вокруг, по стенам коридорчика так же чернели проемы.

– Он тама шидит, – Афанасий махнул рукой в сторону двери со стеклом. – Вы это, туда идите, но не бойтешся. Он вешь тахой хрожный-махущий-мудрый, но не шделает нищахо, если не дадите повода. Тах щто шмелей, ребятушхи. А я поха на хухне повожушя. Холи надобно будет – жовите.

И старичок с поразительным проворством юркнул в одну из боковых дверей. Волки постояли в кромешной темноте с минуту, прислушиваясь к звукам из-за двери, но тщетно. Тишина. Джон повернул ручку, толкнул дверь. Та бесшумно отворилась, и темный коридор залил мягкий свет нескольких свечей, стоявших прямо на полу.

«Прошу вас, заходите» – прокатилось по тишине.

От такого гулкого и мощного голоса у Эда пошли мурашки по спине. Наставник же только повел головой и вступил в комнату. В свете, пусть не редких, но притушенных свечей комната казалась большой. И даже всевозможный старинный мусор вдоль стен, вроде швейных машинок, кип книг и ветхих мешков не могли уменьшить простор. Напротив двери в комнату стоял дубовый шкаф покрытый темным лаком. Возле шкафа – небольшой диванчик, на котором восседал Он. Точно сказать, кто именно Эд не мог, ведь свечи почти не дотягивались до фигуры. Было видно, что Он был огромен, сидел, укутавшись в черный халат, закинув ногу за ногу, и читал. Вальяжно, по-царски развалившись на диване, в одной руке Он держал толстенную книгу, локоть другой упер в спинку и запустил пальцы в свои густые кучерявые волосы. Но вот черт лица почти не было видно. Только мощный подбородок и массивный нос.

«Присаживайтесь» – снова раздался глубокий голос Его.

Напротив дивана, на котором сидел Маг, стоял такой же. Волки как по команде сели.

«Полагаю, имя мое вам если и известно, то произносить его не решитесь. Потому, можете обращаться ко мне проще – Создатель, – фигура не двинулась, произнося эти слова. Маг все читал книгу. – Кто вы такие, я знаю, потому не будем соблюдать глупые формальности. Два агента Управления преодолели необычный путь, чтобы к сроку попасть в мои владения. Теперь, я перед вами, господа. Потому, позвольте узнать, зачем вам понадобилось спрашивать совета у личности, вроде меня?»

Джон глубоко вздохнул.

– Вы все и так знаете, господин. Вопросы тут неуместны.

Создатель оторвался от книги, посмотрел на детективов. В кромешной темноте вспыхнули два огонька-глаза, устремившиеся гостей.

«Ты прав, Йон из рода Макильё, мне ведомо все. Но это ничуть не умоляет важности вопроса. Вопрос, да будет тебе известно, о заблудший аристократ, формулирует ответ. Я дам ответ, но сумей лишь задать вопрос».

– Мы расследуем убийства людей в Москве. Их убил волк, появившийся на территории России недавно. Мы хотим знать, кто он? Откуда взялся и где сейчас находится?

«Зверь, что объявился на сей чужой для него земле, далеко не так обычен, как вам кажется. Его давно заметили и держат под наблюдением члены вашего Управления, потому, я не скажу вам, кто он, но скажу, где искать. Идите в город Саратов, что южнее моих владений. Там, у давнего друга вы найдете ответ. А может даже ответы».

Джон посмотрел в сторону и как будто наморщился.

– Саратов… и почему он всегда замешан, – пробормотал под нос.

«Может потому, что миф этот гласит о свершениях?» – по тону Создателя, стало понятно, что он улыбается.

– Чем необычен этот волк? – голос Джона прозвучал глухо.

«Он появился из древней практики, уже сотни лет никем не применяемой. Он истинный волк Первой Крови, зачинатель династии. Пока он слаб, как силой, так и духом, но пройдет время, и новый волчий герой воспрянет по эту сторону Днепра».

– То есть, он настоящий проклятый?

«Он истинный проклятый, волколак по преданиям, какие и без него редко ходили по этой земле, а сейчас давно сгинули в темных углах. Грядут перемены, Йон де Макильё, и пророчество предсказательницы войдет в силу. Он – первый звон этого пророчества».

– О каком пророчестве Вы говорите?

Глаза Создателя сверкнули. Он захлопнул книгу, и медленно стал подниматься с дивана. Ярче затрепетали огоньки свечей, словно разгораясь на маленьком фитильке, но мрак окутал Его. И слова пронеслись у самого уха Эда, словно ветер. Слова непонятные, разобрать нельзя было, как они звучат. И среди всего этого за окном грянул гром, а Создатель встал прямо, возведя руки к потолку и загудел, словно тысячами голосов:

«И брат с братом,

Схлестнутся в убийстве;

Погибнут дети,

Отцами сраженны;

И тягостно в мире,

Блуд сей творится;

Век мечей и секир,