Саинтэ. Единственная для дракона - Наталья Ручей

– Плохо, – шепнула я.

– Что плохо? – он беспокойно начал обследовать мое тело, вызвав новый приступ боли.

– Так плохо видно, – пояснила я, и он убрал от меня плети, которыми все еще обнимал, сменив демоническую сущность на человеческую. Заправил длинную челку мне за ухо, вытер слезы.

Для меня он в любой сущности оставался родным и близким и самым любимым, но я знала, как ему не по душе этот облик. Считал, что в образе молодого мужчины не все, поддавшись стереотипам, заметят его драконью мудрость. А мне нравилось видеть его таким – темноволосым, стройным, жилистым, высоким, а мудрость вне зависимости от его желания читалась в глазах. Они оставались одинаково демоническими и древними в любой ипостаси.

– Лучше?

Я кивнула. Говорить было тяжело, словно меня заставили проглотить горсть песка и не позволили запить водой. Но отец поймет, он всегда меня понимает.

– Ты не хотела, чтобы я убивал его.

– Да.

Закрыть бы глаза и спать, спать, но нет времени на такую роскошь.

– Он… – попытка пошевелиться выстрелила новой болью в лопатках.

– Лежи, – приказал отец. – Жив пока. И прекрати болтать, на это уходит много сил, а они, если надумаешь спасать того дурня, тебе ох как понадобятся.

Я знала, что он слышал меня во время битвы, вот только понять не могла: почему не остановился, а продолжал избивать?

– Ты правда думаешь, что я мог остановиться?! – возмутился отец, легко считав мои мысли. – Любопытно. И это после того, как он заставил тебя расхаживать перед ним голой?!

Еще раз о драконьей деликатности – для тех, кто забыл.

Вообще-то папа не лез в мое личное пространство, но если мне нельзя говорить, а ментальная связь забирает еще больше сил, чем язык – это единственный вариант общаться. Чтение мыслей для отца – такой же пустяк, как и для Аодха, куда серьезней способность видеть прошлое и будущее любой сущности, если это имеет к папе хоть какое-то отношение. А так как я имею к нему отношение самое непосредственное, логично, что он увидел эту историю с подарками Аодха.

– Хороши подарки! И не только этот, подпирающий сейчас пузом землю, но и еще один хвостатый на тебя голую пялился!

Теперь понятно, к чему была жестокая порка дракона, и разубеждать отца, что я простила, бессмысленно. Он не простил. Он злился. Он имел право на месть, и он им воспользовался.

– Вот-вот, – отец сурово сдвинул брови, а я невольно улыбнулась, несмотря на боль, на опасения, что похититель мертв, и боязнь даже думать, почему я не могу пошевелиться.

Мой папа рядом. Он со мной, и больше ничего плохого не случится. Вот выберемся, вытянем дракона в этот мир и…

И что?

Вернуться в Анидат? Просить отца, чтобы разрешил пожить у него, пока у меня вырастут крылья? А дальше? А… Аодх?

– Понятно, – поворчал отец, – успел он, значит…

Я покачала головой. Нет! У нас ничего такого не было!

– Да знаю я! – отмахнулся отец. – Думаешь, дракон бы еще дышал, если бы посмел тебя хоть когтем тронуть?

Ну… вообще-то… когтем тронул… и не только, но… поцелуи не считаются, да?…

Ой, мамочки! Черные глаза отца побелели – явный перебор с откровениями на сегодня. Не думать! Не думать! Не думать о поцелуях с Аодхом! И тем более о том, что мы вместе спали. То есть… в одной пещере… и с нами были другие драконы! Так что все было прилично!

– Ага, я бы поучил кое-кого приличиям…

И взгляд такой многозначительный.

Но я ведь не по собственной воле!

– Вот как?

Да! То есть… Не надо его убивать, пожалуйста. Я, конечно, не рвалась замуж за авантюринового, и вообще моя позиция на счет замужества давно известна, но… А правда, что жены драконов не занимаются домашним хозяйством?

Отец протяжно вздохнул, посмотрел на меня с жалостью и выдал беспощадный диагноз:

– Попалась ты!

Как?… Нет! Да я… Да я вот только встану на ноги и все, свободна! Но, может, мы вернем к жизни авантюринового? Он так красиво летает и вообще… он добрый.

– Учу-учу, а все бесполезно. Драконы – наглые, лживые, подлые и так далее, добавь на свое усмотрение из нескончаемого списка. Добрый дракон – мертвый дракон, а сама понимаешь, для дракона это не самое лучшее состояние. И не смотри на меня так. Нет, Доди, я не добрый. Можешь пощупать.

Удивительно. А мама…

– Не считается. Я просто без ума от вас с мамой. Для остальных я наглый, лживый, вредный и вот все «то далее», что ты добавила.

Ну, хорошо. А Кероп? Это друг Аодха, он был у нас сегодня, пролетал мимо и занес корзинку с фруктами и овощами.

– Случайно не такой – блекло-мутный?

Эээ… под лунный камень!

– Точно он, – отец расплылся в довольной улыбке. – Папа не ошибается. Папа никогда не промахивается.

Он что… он тоже…

– Он тоже на тебя пялился, Доди, – нравоучительно заметил отец. – И что я должен был сделать, когда мимо меня пыталась пролететь эта наглая морда?

Пыталась, то есть – не пролетела?

– Папа никогда не промахивается, – повторил отец. – Так, ладно, нечего киснуть по извращенцам! У твоего задохлика мало времени.

Он несколько раз моргнул и посмотрел уже нормальными угольными глазами, которые затягивали в себя как заброшенные колодцы. Многим страшно, а мне и маме нравилось в них заглядывать.

– А, может, передумаешь? – с надеждой спросил отец.

Я попыталась пожать плечами, за что мне не преминула отплатить лопатка. Отец помолчал, рассматривая меня, я по-прежнему изображала обездвиженное тело, благо это не сложно.

– Понял, тогда надо поторопиться, – сказал он со вздохом и опять надолго замолчал.

И я, конечно, понимаю, что папа не любитель почесать языками, но если времени мало, а мы должны еще вернуть меня в вертикальное положение…

– Хорошо, начнем с того, что попроще, – вынырнул из раздумий отец, но взгляд его говорил о том, что все далеко не так просто.

Он поправил на мне майку, якобы та задралась, снял пятна крови мимоходом, убрал с ладоней царапины, и я поняла, что дела у нас обстоят не то, что не просто, а зашибись как плохо.

– Папа, – позвала вслух.

– Не думал я, что твой дракон уложится в четыре дня, – хотела возразить, но отец отмахнулся. – Ты сделала выбор, Доди. Посиди ты тихо в пещере, пока мы разбирались, и мы бы уже летели с тобой домой, а он рвал на себе чешую и выл на скалы, что посягнул на то, что ему не полагается. А так…

А так он на грани жизни и смерти, из-за меня…

– А так эта морда чешуйчатая имеет все шансы заявить на тебя права. Если захочешь, мы с тобой позже обсудим подробнее этот момент, но вряд ли придется. Выкарабкается – сам растолкует. Не выкарабкается – папа больше не подпустит к тебе драконов. Хватит и одной попытки.