Исцелить сердце дракона - Юлия Марлин

Может, ведьма права и «убийцу с жертвой» я выдумала только в своей голове?

… Наведя порядок, уже по традиции спустилась перекусить и вошла на кухню в числе первых. За длинными столами сидело всего двое мужчин в одежде обслуги, молчаливо поглощавших безвкусный завтрак.

Грустно окинула пустое пространство взором, взяла тарелку и потянулась к торчавшему из котла половнику, но придержала руку и расплылась в счастливой улыбке. В метре правее лежал нож для разделки мяса с рукоятью, перетянутой кожей. Скосившись на свидетелей, убедилась — тем не до меня, и обрадованная возможностью обзавестись «холодным оружием» потянулась к ножу.

Вдруг над ухом прозвучало:

— Доброе утро, Ева.

Дернувшись, я круто обернулась и обнаружила рядом Бриама. Во-первых, он приблизился совсем неслышно, во-вторых, встал настолько вплотную, что теплое мужское дыханье шевельнуло мой локон, выбившийся из собранных в шишку волос.

— Доброе, — поведя плечом, скользнула в сторону, уходя от прямого взгляда поверенного, который в последние дни мне все больше не нравился.

— Как спалось? — Странно двинулся он следом, стремительно сокращая возникшую между телами дистанцию.

— Нормально.

— Кошмары не мучают?

Нахмурившись, к чему он клонит, отрицательно мотнула головой.

— Нет.

— Может, есть пожелания? Просьбы? — Вкрадчиво полюбопытствовал он, делая новый шаг и заглядывая в глаза.

Пожала плечом:

— Никаких.

— А личного характера? Не имеются?

Еще один шаг и он нависает ближе некуда. Какого…?

Я недовольно подняла голову, собираясь намекнуть, что мужчина переходит границу, а он вдруг провел по моей щеке костяшками пальцев, вызывав по спине дикий мороз.

— Что вы… — возмутилась, отскакивая подальше.

— Перышко, — перебил эльф со сладкой улыбочкой, показывая костяшки с прилипшим к ним белым пером. Подержал в захвате мой изумленный взгляд несколько утомительных секунд и, сделав глубокий вдох, подчеркнуто отстранился.

Уже собрался уйти, но приметил оставленный без присмотра нож, и помрачнел:

— Вечно повариха забывает вернуть приборы на место.

Затем по-хозяйски закинул его в прорезь деревянной подставки и описал над ней какой-то символ напоминавший земную руну. Воздух засветился зеленоватым, оплел кухонные полки и запечатал их, как подумалось, чем-то вроде заклятия неприкасаемости.

Я едва сдержала разочарованный вздох, с обидой прикусывая губы.

— Всего доброго, Ева, — фирменно улыбнулся Бриам, не забыв обернуться ко мне с порога.

Растерянно подняла глаза.

— Эм?

— Приятно было поболтать.

Он ушел, а мне не осталось иного, как отойти к дальнему столу и присесть. Рассвело, но дождь по-прежнему колотился о поместье, будто умоляя впустить внутрь. Надо же, миры разные, а погода лютует одинаково.

Медленно жуя бутерброд с сыром, уставилась на текущие по стеклам капли и попыталась поверить, что «забота» Бриама обусловлена его чисто дружеским ко мне расположением. По крайней мере, спустя полчаса раздумий, так и не подыскав других объяснений, остановилась на этом.

Прожевав первый бутерброд, подцепила с тарелки следующий, по-прежнему изучая серебристые дождевые капли. Вторая комната, отданная мне в довесок, принадлежала знатной даме Гертруде ре Вин, в которой та жила вместе с подрастающим сыном. А поскольку просыпались они не раньше десяти — одиннадцати, я не считала нужным торопиться.

Мм, а сыр в этом мире вкусный. Ароматный, с вкраплениями пряных трав, каких на Земле не встречала; вот бы стырить рецепт…

— Разыскалась!

От неожиданности я чуть этим сыром не подавилась, переводя взгляд на подкравшуюся со спины Мириам.

— В покоях леди Гертруды хаос, — обрадовала с мертвенным лицом ведьма-управляющая. — Спросонья опрокинула бутылочки со снадобьями, а через два часа к ней с визитом нагрянут гости. Немедля ступай и все прибери.

С тяжелым вздохом отложила недоеденный бутерброд и, встав, поплелась к ожидавшей за дверью тележке. Давно пора привыкать.

… Истеричные женские крики, казалось, слышал весь замок. Сквозь неразборчивый визг: «что я им скажу?» и «где носит эту прислугу?» (последнее приняла на свой счет) проступали брань и странные непереводимые выражения.

Откровенно сказать, знакомством с Гертрудой я не гордилась. Сочетая в себе гремучую смесь эксцентричности, взбалмошности и вседозволенности, она любого могла довести до белого каления.

Как шепнула повариха, делившаяся секретами, когда мы оставались вдвоём, аристократка была старшей сестрой лорда Кассиана и женой мага-алхимика, состоящего на службе самого Императора (!). Большую часть года тот проводил вне поместья, пребывая либо в столичной Академии наук, либо разъезжая по поручениям повелителя. Его же ненаглядная супруга торчала в поместье брата безвылазно, изводя всех, до кого могла дотянуться.

Очутившись близ покоев, натолкнулась на бледного рина дворецкого. Держась от вопящей в гостиной фурии подальше, мужчина с некогда черными как смоль густыми волосами ныне являвший собой поседевшего, полу облысевшего старика с впалыми щеками и глазами навыкат, нервно оттягивал ворот строгого одеяния и всячески смягчал ярость «высокой дамы»:

— Сию секунду, миледи. Уборщица в пути.

— Долго! — От визгливого тона, гулявшего вплоть до дальних коридоров, я невольно поморщилась. — Вы ее из владений соседнего лорда вызвали?

— Потерпите. Она… — увидев меня поодаль, мужчина не сдержал облегченного вздоха, — подошла.

За время жизни в поместье с дворецким пересекалась от силы раза три; он заведовал исключительно слугами — мужчинами и потому его имя вспомнила не сразу.

— В чем дело, рин Луэро, — начала, подходя, но он пресек это жестким взмахом, мол, тихо, без слов. Махнул — проходи.

Собравшись с духом, шагнула. И сразу наткнулась на гневный взгляд госпожи, внешность которой была жутковатой. Атлетически мощно сложенная, с крупными чертами лица и выдающимися скулами, она поражала высоким ростом, режущим слух голосом и пробирающим до дрожи взглядом, на который было сложно не отвернуться.

— Вот! — Махнула женщина к столику, заставленному цветными склянками. — Полюбуйся!

На нем и под ним поблескивали маслянистые лужицы всех цветов радуги, а от резких химических запахов, витавших под потолком, каждый вдох причинял боль.

— Действуй! — Бросила Гертруда приказным тоном и вышла.

Для начала я затерла «лужицы», а после взялась за острые как бритвы осколки, устилавшие пол искристым ковром. Хорошо додумалась надеть тройную пару перчаток, а то бы изрезала все пальцы до крови.