Проклятие темной дороги - Александр Золотько

Селяне молчали. Даже дети стояли без звука. Даже грудные младенцы на руках матерей затихли, словно понимая важность всего происходящего.

— Его милость не станет ваших порядков рушить. Только малую долю от вашего урожая и охотничьей добычи будет брать он для императора, чтобы войско можно было содержать и вас от набегов защищать…

— А муж мой где? — спросила немолодая женщина, стоявшая с краю. — Хозяин мой куда подевался? Раньше он меня защищал. Что вы с ним на тракте сделали?

Голос женщины сорвался в крик, спугнув несколько птиц с вершины ближайшего дерева.

— Это он твоего императора в гости позвал? Отчего же сам не пришел? В плен его взяли или убили? Пусть мне твой добрый господин скажет!

— Пусть скажет! — крикнула другая женщина с младенцем на руках. — И про моего мужа пусть скажет, чего это он молчит? Пес его брешет, а сам он и слово сказать брезгует?

— Я… — сказал Гартан. — Мне очень жаль, что так вышло…

— Слышали, люди? Жалко ему!

— Я не знаю, что произошло у брода. Когда я туда приехал, битва уже три дня как закончилась. Одно я знаю…

— И ручки у тебя чистые, и мужа моего ты не убивал! — закричала женщина из задних рядов селян. — И сына моего старшего — не убивал?

— Не убивал, — твердо сказал Гартан.

— А если бы и убил, то сказал бы?

— Сказал бы. И сказал бы, что никто не собирался убивать ваших людей. Они напали первыми. Первыми ударили по армии императора. И понесли заслуженное наказание…

— С ума сошел? — сквозь зубы прошептал Коготь. — Разума лишился, твоя милость?

— Я говорю правду! — повысил голос Гартан. — Каждый может рассчитывать на милость императора и получить ее, но никто не смеет перечить его воле…

— Так бери, — сказал невысокий сухой старик. — Все бери. Все теперь в твоей воле… только ты уж изволь своими ручками брать. Мы тебе и воды ковшик не подадим. Нет теперь у нас защитников. Новые пока не подросли… Но ты уж будь уверен, господин наместник, как подрастут, так тебе припомнят своих отцов. Может, ты уж лучше прямо сейчас всех убей, господин наместник. И меня, старого, и баб с молодками, и детей малых — пока не поздно. Пока…

— Замолчи, — прорычал Коготь.

— А и помолчу, — кивнул старик. — Чего мне? Вы тут теперь хозяева… А нам, уж простите, гости дорогие, недосуг с вами разговаривать, работы у нас много. Теперь бабам и за мужчин работать придется, чтобы зимой с голоду да от мороза не подохнуть.

Старик сплюнул под ноги и пошел к домам. Остальные обитатели деревни двинулись за ним.

— Вот и поговорили, — тихо сказал Коготь.

— Я их заставлю, — прошептал Гартан неуверенно, но сотник его услышал.

— Заставишь? Как? Убивать их будешь? Так они сейчас не испугаются, у них сейчас внутри все так болит, что страха от твоих угроз они не почувствуют. Им жить надо, понять, как теперь дальше…

— Что прикажешь делать?

— Ждать. Время пройдет…

Время прошло.

Десять дней наместник обживался в замке. Десять дней его люди мели полы, мыли лестницы, валили в ближайшей роще деревья, чтобы хоть какие-то ставни в окнах донжона приладить, чтобы столы, скамейки и кровати сколотить.

Траву для матрасов резали ножами — кос не было, никто не думал, что местные жители заупрямятся. Плотницких топоров было всего пара штук, потому приходилось тесать бревна боевыми, к этому делу не приспособленными.

Время прошло, а легче не стало.

Егеря, которых Коготь постоянно отправлял к ближайшим поселкам, рассказали, что вой стоит бабий, что, видать, сходили люди к тракту, увидели, что там от их родных осталось. И если раньше чувствовали, что беда пришла, то сейчас убедились в этом.

Возле одной деревни в егеря даже стрелу пустили. Так, висящую в плаще, ее Лошак и привез. Решили наместнику не говорить, чтобы тот не решил вдруг, что это оскорбление императорской особы, и не стал требовать наказания виновных.

Наместнику не сказали, но сами для себя запомнили, что теперь нужно с опаской на охоту или в разведку отправляться, что теперь можно запросто стрелу в спину получить.

А охотиться было нужно — почти три сотни ртов в замке жрать хотели. И две с половиной сотни коней — тоже. А коня на траве не выкормишь, это понятно. Тут рано или поздно придется за зерном в деревни идти… И что? Силой брать?

Можно и силой, понимали егеря, только вот надолго ли той силы хватит?

А еще Коготь так и не нашел Барса.

На второй день в замок прибежал какой-то мальчишка, просился к старшему; егеря привели его к Когтю, и мальчишка сказал, что Барс хотел с наместником переговорить. Но в назначенный день Барс так и не появился. И больше известий о нем не было. Коготь даже поехал по деревням, подловил нескольких баб и мальцов за околицами, расспрашивал, где Барс, только так ничего толком и не узнал. Одна молодка сказала, что никто из ополчения живым не вернулся, так чего Барсу живым быть? А малец белобрысый из другого поселка ответил, что вернулся Барс живым, только помер потом от лихоманки. С черным человеком встретился — и помер.

За беспокойство Коготь схваченных одаривал монеткой серебряной и просил, чтобы зла не держали. Сулил мальчишкам нож подарить или даже охотничий кинжал, если они Барсу скажут, что сотник егерей Коготь его ищет и просит поговорить о важном деле, только никто так и не пришел. И сам Барс не объявился.

Люди с обитателями замка не разговаривали, в торг не вступали и, похоже, не собирались. И это значило, что рано или поздно придется что-то предпринимать.

Картас, капитан арбалетчиков, решая вместе с Гартаном и Когтем, как быть, честно не понимал, о чем тут спорить. Их сюда прислал император? Император. Если император хочет, чтобы наместник правил его именем здесь, то кто может оспорить его волю? И если кто-то ее пытается не исполнить, то это значит только, что…

— Дурак ты, Картас, даром что капитан, — отмахнулся Коготь. — Император повелел быть провинции Последняя Долина. А не безлюдным землям. А ведь всех придется здесь вырезать, если начнется… Местные жители скорее добро свое пожгут, чем поддадутся. Их предки, считай, пять сотен лет тут с кочевыми да кентаврами рядышком жили, а у тех чуть слабину дашь — обратно не заберешь.

— Тогда нужно покупать, — упрямился Картас.

— Так не продают! — хлопнул ладонью по плохо оструганной столешнице Коготь и зашипел, обнаружив, что вогнал под кожу несколько заноз. — Не продают! Да и сколько там в казне у наместника? Надолго хватит?

— На еду — хватит, — сказал Гартан. — На еду…

— Ладно. — Коготь зубами вырвал занозы. — Тогда нужно так — тракт проходит по твоей провинции, ваша милость?

— Да. Согласно карте… — Гартан развернул на столе карту, полученную в лагере перед самым назначением. — Вот, смотри…