Когда мир изменился - Ник Перумов

Драконица только вздохнула и пожала плечами.

— Странный мир. Странный у тебя теперь посох. Странное всё. Что мы будет тут делать? Куда направимся? Для дальних странствий мы не подготовлены.

— Всё будет хорошо, — некромант смотрел на потемневшее дерево. Оно, казалось, жило сейчас своей собственной жизнью — под гладкой поверхностью гуляли токи силы, посох вобрал в себя чужие жизни — и тотчас вернул их обратно.

— Мне не нравится, когда на пути из ничего возникают магические предметы, — заявила Аэсоннэ.

— И я с тобой совершенно согласен. Но, если нам его и подбросили, значит, есть тот, кто подбросил. А если кому-то мы уже интересны, значит… для нас найдётся настоящее дело.

Юная драконица несколько мгновений смотрела на него, глаза меняли цвет — с янтарных через сплошную черноту к сияющему серебру, и обратно.

— Ты ничему не научился, — вдруг сказала она.

— Отнюдь. Мы в неизвестности, и, если уже успели стать для кого-то врагами — то это хорошо. Неизвестность тем самым уже не неизвестность.

— Ох. — Она покачала головой. — Что ж, пожалуй, пора мне взлететь, оглядеться — может, что и увижу.

* * *

Серебристые крылья развернулись, упёрлись в воздух, драконица устремилась ввысь светлой молнией. Кэр остался один, если не считать тёмного посоха.

Некромантия — это не только и не столько простое выкапывание трупов с приданием им жуткого подобия жизни. Когда-то, давным-давно, старый Даэнур, декан факультета малефицистики (сиречь злоделания), учил, что их искусство — взаимодействие живого с мёртвым. Взаимная защита, удержание границы меж двумя мирами. Не только мёртвые способны тревожить живых, живые тоже вполне себе способны доставить неприятности мёртвым.

Он осторожно очертил вокруг себя круг. Круг Отражения — в своё время ему именно так удалось поймать жуткую многоногую тварь, из тех, что вызвали страшную эпидемию в Ордосе; тварь куда страшнее и вредоноснее ххоров, призрачных вампиров, питавшихся последними эманациями души умирающих.

Да, тогда они с Даэнуром славно поработали. И он, и ректор Анэто… Чародеи, светлые и тёмные, стояли плечом к плечу, вместе боролись с чёрным мором; это было доброе время, несмотря ни на что.

Круг Отражения возникал словно сам по себе. Да, сила здесь «горька», но зато нет правила одного дара и никакого отката. Бери, некромант, придавай форму, какую нужно, твори, рази, если надо — упокаивай, или, напротив, поднимай!..

Тогда, в Ордосе, он поймал в ловушку Круга Отражения призрачную тварь. Теперь чертил его вокруг себя — однако почему-то не мог завершить.

В силе чего-то недоставало.

«Стой, стой, что ты несёшь?! Как может „в силе“ чего-то „не доставать“?! Сила всегда полна и самодостаточна, в ней просто не может возникнуть „недостачи“!»

Он потряс головой, досадливо морщась.

Сбился где-то, наверное. Что-то забыл.

Он попробовал ещё раз. Формула, инкантация, жест. Мыслеформа. Сила заполняет предназначенные ей вместилища, но при этом словно целая свора котов вцепляется когтями ему в спину.

Небось не забылись те самые ритуалы, с чёрными котятами…

Некромант глухо зарычал сквозь стиснутые зубы. Что я делаю не так?!

Он повторял заклятие раз за разом, добиваясь предельной чёткости каждого компонента — до тех пор, пока, весь в поту, не убедился, что в силе действительно чего-то не хватает. Она просто не наполняла определённые ей конструкции, не заходила в приуготовленные вместилища. В ней отсутствовало то, что должно было зайти и наполнить.

Уж не потому ли наставник Даэнур такое значение уделял ритуальному мучительству? Оно, конечно, давало мгновенный результат, обильный источник мощи; но что, если не только мощи?

Фесс быстро, одно за одним, набросил ещё несколько простых заклятий. Сдвинуть корягу, пошевелить ветром листья; вызвать короткий дождик на шесть футов в поперечнике — старые-престарые классические чары, заученные ещё в Академии Долины Магов, где обязательный курс включал элементарные заклятия четырёх стихий.

Нестареющая классика.

Тяжело. Трудно. Но посох отзывался всякий раз, подталкивая, помогая.

Мы ещё посмотрим, кто кого, и даже безо всяких ритуалов. Но прорехи в силе имеются. И, значит, нужно перепробовать все без исключения чары, чтобы ни одно заклятие бы потом не подвело.

За этим занятием его и застала вернувшаяся драконица.

Она принесла вести — местность полого спускалась перед ними, впереди лежала густо заросшая лесами предгорная долина. Река, а вдоль неё — вполне себе широкий тракт, небольшие деревни: видать, земля тут хорошо родила.

— Тебя видели?

— Видели, — хихикнула Аэ. — Ох, и визжали!.. Ох, и бежали!.. бабы коромысла с вёдрами побросали, мужички под телегами прятались!..

— Ох, драконица ты этакая… а сами деревни что?

— Деревни как деревни, — пожала она плечами. — Мы таких видели без счёта.

— Храмы?

Невольно вспомнился Спаситель, как он являлся в Эвиал. Да и вообще — святая инквизиция со всеми её прелестями.

— Храмы есть, — кивнула Аэ. — Но на них нет стрелы Спасителя.

— А что тогда?

— Двойной круг. И вообще храмы простые, обычный сруб, только побольше, да башенка… Я ничего не почувствовала. Если это и храмы, если и есть в них сила — от меня она сокрыта. Во всяком случае, пока.

— Тогда пошли, — решительно сказал некромант. — Посмотрим, сгожусь ли я на какую чародейскую работу — не в шкурах же здесь расхаживать…

— А потом? — тихонько спросила Аэсоннэ.

— А потом — наверх, — показал он. — За небо. В Межреальность. Домой, в Долину Магов. Ну… или в Эвиал. Или в Мельин. Или…

Драконица отвернулась, по лицу прошла тень.

— Мир очень… плотный, — она замешкалась, подбирая слова. — Я не поднималась высоко, не искала троп отсюда… Но…

— Мы ещё не готовы, — кивнул Фесс. — Путь сквозь Междумирье не мёд и не сахар.

— Да-да, не готовы, — поспешно выпалила Аэ. — Это верно. Пока ещё нет. Что ж, идём, я покажу дорогу…

Река оказалась чистой, холодной и неглубокой. На противоположном берегу теснились потемневшие серые срубы под тесовыми крышами, и стоял там,