Вороний народ - Марк Стэй

– Обещай мне, – Терренс все еще крепко держал ее.

Фэй отстранилась.

– Я уберу книгу, папа. Обещаю. Между мной, магией и ведьминскими делами все кончено.

16

Вопросы Тыквоголового

Сьюки покачивалась на волнах пространства между сном и явью. Когда птицы начали падать, ее мир погрузился во тьму, но теперь свет и жизнь медленно возвращались, и она, словно одурманенный утенок, следовала за Тыквоголовым.

Здесь, в аббатстве, браконьер Крэддок стоял на коленях в окружении мертвых птиц. У него был вид загнанного в угол лиса, и он поднял руку в знак добровольной капитуляции.

– Крэддок, о, Крэддок, как мудро с твоей стороны вернуться к нам, – голос Тыквоголового казался добрым, но с остротой, напоминавшей лезвие ножа. – Ты так и не ответил на мой вопрос, дружище.

Сьюки смотрела, как сморщилось лицо Крэддока, когда он пытался вспомнить их последнюю встречу.

– Вопрос? – он покачал головой.

– Имена ваших ведьм, – напомнил ему Тыквоголовый. – Существует книга. Она шепчет мне, хотя скоро запоет громко и отчетливо. Книга магии, и она в руках этих ведьм.

При упоминании о магии и ведьмах мысли Сьюки затрепетали. Эта новая жизнь, с вороньим народом и Тыквоголовым, была такой легкой. Мгновения проносились мимо, словно пушистые белые облака на летнем небе, и уже не в первый раз она задавалась вопросом, не сон ли это.

– Расскажи мне, где они, – потребовал их предводитель, нависая над браконьером, – и мы проявим милосердие.

Сьюки заметила на лице Крэддока проблеск узнавания. И если она смогла увидеть это в своем одурманенном состоянии, то и Тыквоголовый тоже.

– Ты видел книгу, не так ли? – Он обхватил руками голову браконьера. – Где она? Поведай мне.

Остальные окружили их, и Сьюки последовала за ними. Все выглядели так, как чувствовала себя она: полусонные и сбитые с толку.

– Теперь я припоминаю, – ухмыльнулся Крэддок, глядя на Тыквоголового. – Я вспомнил твой вопрос. И мой ответ остается прежним. К черту тебя, к черту твоих соломенных пугал и к черту ваши вопросы.

Он поднялся на ноги и сжал кулаки. Он ослаб, но Сьюки пребывала не в том состоянии, чтобы защитить себя, равно как и ее братья и сестры. Несколько ударов этого головореза, и с ними будет покончено. А что, если у него с собой спички? Ждать ли новых сожжений? Сьюки сделала шаг назад, и не только она.

Тыквоголовый рванулся вперед, его руки превратились в размытое пятно, когда он схватил и сжал голову Крэддока. Глаза мужчины вылезли из орбит, и он, задыхаясь и тряся руками, упал на колени.

– Дай-ка я посмотрю, – сказал Тыквоголовый. – Вот так, впусти меня. Хорошо. Да.

Браконьер обмяк, на его лице застыла кривая улыбка. Тыквоголовый прижался лбом ко лбу Крэддока, и долгое время ни один из них не двигался.

Сьюки погрузилась глубже в свои ленивые размышления. Она продолжала стоять, хотя сама мысль о том, чтобы говорить или шевелиться, казалась в лучшем случае смелой. Тыквоголовый принялся медленно покачивать головой из стороны в сторону. Сьюки и остальной вороний народ двигались вместе с ним, и она каким-то образом чувствовала, как затянутые в перчатки пальцы их предводителя давят на голову Крэддока, просачиваясь в его мысли, словно облако лимонной настойки в воде. Она пребывала в Крэддоке, вороньем народе, Тыквоголовом. Все объединились в единое целое.

Разум Сьюки раскрылся, словно лепестки цветка, и она целиком отдалась Тыквоголовому. Ее сила стала его силой, и мысли Крэддока превратились в ничто.

Тыквоголовый ахнул, выпустил браконьера из хватки, и чары рассеялись.

Крэддок остался стоять на коленях, его взгляд был прикован к какой-то невидимой точке вдали.

– Существует… книга. – Слова их предводителя звучали размеренно, перемежаясь вдохами. – Он видел ее… хотя не знаю где. И в деревне есть ведьма. – Он расплылся в улыбке. – Я знаю ее с давних времен.

Разум Сьюки почти вернулся к ней, и она начала задаваться вопросом, насколько реальным было произошедшее. Ее охватили эйфория, четкость мышления и энергия, заставившие почувствовать себя переродившейся. Сьюки подумала, что сможет допрыгнуть отсюда до луны и обратно.

– Но сначала, братья и сестры, – сказал Тыквоголовый, высоко воздев руки, – мы должны поступить правильно с этим человеком и устроить ему справедливый суд. Что скажете?

Вороний народ возликовал и налетел на Крэддока, хватая его за конечности и поднимая в воздух.

– Вернем его в амбар, где мы впервые встретились, – закричал Тыквоголовый. – Я не могу представить себе более прекрасного зала суда.

– Под водой или над сушей, помоги видеть и слышать лучше. Некогда потерянное найдется тут же. Под водой или над сушей. – Фэй водила пальцами по строчкам, написанным мамой в книге, произнося их вслух. – Под водой или над сушей, помоги видеть и слышать лучше. Некогда потерянное найдется тут же. Под водой или над сушей.

Она ушла от отца с обещанием спрятать томик обратно в сундук. Запереть его и больше никогда не открывать.

То было искреннее обещание, и Фэй намеревалась его сдержать.

Через минуту.

После падения птиц и визита пугал она больше не могла отрицать, что в деревне происходит нечто очень странное, и все началось с того момента, как она нашла книгу своей матери.

В воздухе витала магия. Тыквоголовый сам сказал это.

И человек пропал. Крэддок был ворчуном и грубияном, но Фэй, в последний раз пролистывая книжку, прежде чем убрать ее, наткнулась на ритуал поиска потерянных вещей. Заметки ее матери на полях дали понять, что его можно использовать и для поиска пропавших людей.

Фэй должна была попробовать.

– Под водой или над сушей, помоги видеть и слышать лучше. Некогда потерянное найдется тут же. Под водой или над сушей.

По инструкции заклинание нужно было повторить четыре раза. По одному, находясь лицом к северу, затем к югу, востоку и западу, так что Фэй крутилась на попе, проводя ритуал в тесном подвале паба.

Она повернулась в последний раз и почувствовала жжение в ягодице, которое, как она была уверена, означало, что теперь у нее в пятой точке была заноза.

– Под водой или над сушей, помоги видеть и слышать лучше. Некогда потерянное найдется тут же. Под водой или над сушей.

Она закончила. Фэй сидела в свете свечи и ждала.

– И что теперь? – спросила она у книги.

Не будучи уверенной,