Наследник Петра. Подкидыш - Андрей Величко

Первый – ничто не изменится. Значит, главным гадом был не убитый, а кто-нибудь еще. Их не так много.

Второй – Совет станет по отношению к императору еще более агрессивным. Это будет указывать на Дмитрия Голицына, воспрянувшего духом в результате исчезновения своего главного конкурента.

И наконец, третий вариант, который казался Новицкому наименее вероятным. Верховный тайный совет, потрясенный кончиной своего главного подстрекателя, станет белым, пушистым и очень расположенным к молодому царю. Исходя из того, что его члены еще не чувствуют себя достаточно подготовленными для встречи с Господом.

Изучение содержавшихся в планшете исторических материалов затянулось на неделю и опять кончилось смутными подозрениями, будто упущено что-то важное. Для проверки молодой царь еще раз прочел все имеющее отношение к Миниху и Семеновскому полку, но ничего хоть сколько-нибудь нового для себя там не обнаружил. Никакого намека на то, что в описываемый момент в России была какая-то личность, имеющая достаточно сил для устранения императора, тоже не просматривалось. Но полностью успокоиться Сергей не мог – он доверял своей интуиции.

Совету на переваривание полученной от молодого императора информации потребовалось десять дней, пока наконец в Лефортовский дворец не явился Остерман. Первым делом он многословно похвалил своего воспитанника за успехи не только в Законе Божьем, но и в арифметике. А тот внимательно присматривался к собеседнику, чем помаленьку вводил его в беспокойство.

Нет, на неискушенный взгляд ничего особенного в облике вице-канцлера не было, но конкретно в этом вопросе Сергей был искушен, и весьма.

Почти сразу после перемещения пристроив наган в плечевую кобуру, молодой человек в первый же день убедился, что, присмотревшись внимательно, можно обнаружить некую асимметрию – все-таки камзол являлся довольно облегающей одеждой. Проблема решилась при помощи ваты, подложенной на правую сторону, напротив револьвера. Теперь, даже если кто-нибудь шибко наблюдательный это заметит, то решит: молодой царь просто хочет, чтобы его тощая мальчишеская грудь смотрелась более внушительно.

А вот Остерман до таких тонкостей недодумался, и слева его камзол едва заметно, но очень характерно топорщился.

Примерно полминуты Новицкий раздумывал, что будет лучше – сделать вид, что он ничего не замечает, просто спросить гостя, чего это он притащил за пазухой, или попытаться потрясти выдающейся прозорливостью, невзирая на риск сесть в лужу. Выбрав последнее и выждав паузу в речи вице-канцлера, молодой император сдвинул брови и поинтересовался:

– Чего же это ты, Андрей Иванович, к царю с заряженным пистолем за пазухой ходишь – али замыслил чего?

Остерман побледнел, а потом забормотал что-то насчет лихих людей, коих последнее время в Москве появилось довольно много… Да и вообще пистолет у него совсем маленький и незаряженный…

– Покажи, – прервал излияния гостя Сергей. В правой руке у него уже был нож, которым он весьма недвусмысленно поигрывал. А у стены стоял незнамо как появившийся в комнате Федор Ершов, страшный сам по себе, без всякого ножа. И очень нехорошо смотрел на Андрея Ивановича.

Остерман, чуть не оборвав дрожащими руками две верхних пуговицы, вытащил свое оружие.

– Дай сюда.

Новицкий отложил нож, взял длинный карандаш и по очереди ткнул им в оба ствола, расположенных вертикально, после чего поднял взгляд на вице-канцлера.

– Говоришь, незаряженный? Да как же у тебя совести-то хватает так нагло врать прямо в глаза своему императору! Тем более что это бесполезно, ангел меня не только исцелил, но и одарил возможностью видеть скрытое.

– Государь, там же нет пороха на полках, выстрелить он не может… позволь преподнести тебе сей итальянский пистоль в подарок…

– Долго, что ли, его подсыпать? Ладно, забирай, мне он не нужен, я править собираюсь не силой оружия, а опираясь на поддержку Господа.

Сергей с трудом сдерживал радостную улыбку. Надо же, как все удачно получилось! Пистолетик у Остермана по нынешним временам очень маленький, совсем немного крупнее нагана. И калибр миллиметров девять, а то и меньше! В то время как обычные имели порядка пятнадцати, если не двадцати. В силу чего рана от нагановской пули знающему человеку могла показаться довольно странной. Но ведь у этой игрушки почти такой же калибр! И значит, осталось только продумать, как с наибольшей эффективностью использовать такую приятную неожиданность.

Насчет бандитов дорогой учитель врет, это и ежу понятно – он же по Москве не пешком ходит, а ездит, причем не один. Похоже, человек таскает с собой пушку для того, чтобы в безвыходной ситуации имелась возможность застрелиться. Времена-то сейчас суровые, и если его сожрут конкуренты, то еще до казни он успеет очень близко познакомиться с квалифицированными палачами. Да и сама казнь будет не каким-нибудь банальным повешением, а, например, четвертованием. И тут, значит, возможны всякие ситуации. Например, такая.

Возьмет Остерман да пристрелит Алексея Долгорукова – ну больно уж рожа у того противная. А потом, осознав всю глубину своего преступления, застрелится оставшимся зарядом, благо стволов в его пистолетике два. Вот только как много времени у нас есть на подготовку? Хотя это сейчас скорее всего скажет сам вице-канцлер. Ведь не только же для похвал ученику он сюда приперся!

Остерман не обманул надежд молодого царя. Кое-как восстановив душевное равновесие, хоть и не в полной мере, он потихоньку начал переходить к основной цели своего визита. Правда, перед этим потратив минут пять на мягкие укоры в поспешности, описание тлетворного влияния избыточной роскоши на неокрепшие души и необоснованности подозрений в адрес столь бескорыстных людей, как его коллеги по Совету. И наконец, сообщил главное:

– Государь, цесаревна Елизавета собирается в Москву, дабы лично поздравить тебя с чудесным исцелением от смертельной болезни. Теперь, когда Иван Долгоруков и его сестра отправлены в ссылку, этому ничто не мешает, а Совет, в рассуждении доставить радость государю, отправил ей письмо об этом.

– Пусть приезжает, – оживился Сергей, – мы с ней весьма дружны. А когда мне ее ждать?

– Она хочет выехать не сегодня, так завтра, дабы успеть до весенней распутицы.

«Ага, – прикинул Новицкий, – это дней десять. Вряд ли мой тайный враг перейдет к активным действиям до ее приезда, и значит, неделя у меня точно есть. Но только кому может быть выгодно вступление Елизаветы на престол вместо меня – это при ее-то взбалмошности и непредсказуемости? Ладно, над этим еще есть время подумать».

Однако после раздумий ситуация стала казаться Сергею не столь радостной, как он изображал перед Остерманом. Да, тетка вроде бы беспечна и не помышляет ни о чем, кроме развлечений. Вот, например, в той истории так думала Анна Леопольдовна, и чем она кончила? Даже Миних ничего не подозревал, за что и поплатился. Мало того, за пару недель до переворота английский посол Финч отправил донесение, в котором утверждал, что Елизавета слишком ленива и безынициативна для того, чтобы участвовать в заговоре. Правда, историки утверждали, что характер будущей императрицы закалился за десять лет пребывания в немилости во время правления Анны Иоанновны. Но они там что, свечку держали?