Джип, ноутбук, прошлое - Константин Костинов

– Бедные крестьяне… – пробурчала Аня.

– Крестьяне-то тут с какого боку?

– Они целыми днями работают, да еще и в воскресенье им поспать не дают…

– Пойдем, жалельщица. – Руслан потрепал дочку по голове.

… – Краткая инструкция, – остановил он своих девчонок неподалеку от собора, – платки повязать на головы, так чтобы волосы были спрятаны. При входе в церковь – креститься, при выходе – креститься, во время службы каждый раз, когда остальные крестятся, – креститься. Когда кланяются – кланяться. Все понятно?

– Угу…

Людей в церкви было не так уж и мало. И не одни старушки: были тут и мужчины, и молодые женщины, и дети.

– Народ на самом деле верующий, – констатировала Юля шепотом и перекрестилась.

– Никто не крестится, – шепнул Руслан.

– Это я так, для тренировки. Не думаю, что меня прогонят из собора за то, что я лишний раз перекрестилась.

– Папа, а чем церковь от собора отличается?

– Понятия не имею. Собор больше, наверное.

Появился священник в фиолетовой шапочке в форме цилиндра. Началась служба.

Лазаревичи тихо стояли в общей толпе, машинально крестились и думали о своем.

Руслан оглядывал молящихся. «Что-то незаметно здесь особого рвения в вере. Так, по привычке. Некоторые вон шепчутся, старик, кажется, и вовсе засыпает… Похоже, здесь – как в Америке в изложении Задорнова: они не веруют, они ходят в церковь». Дети и вовсе откровенно тяготились присутствием.

Юля вообще ушла мыслями далеко от церковной службы. Она продолжала про себя спорить с Русланом, пытаясь придумать аргументы в пользу того, что они должны предупредить кого-нибудь о Первой мировой и революции.

Аня рассматривала священника и думала о том, почему у него борода полосатая: по краям черная, а в середине – седая.

– Господи, помилуй, – прогудели в церкви.

Мимо Руслана протиснулся мальчик и погасил свечку у иконы.

– Господи, что ся умножиши…

– Доброе утро, Руслан Аркадьевич, – прошептали за спиной.

Лазаревич вздрогнул и оглянулся.

– Доброе утро…

Исправник. С дочерью.

– Решили посетить церковь? Значит, в православной вере крещены?

– В православной. Мы же русские люди.

– Всякое бывает, всякое… Так что ж это вы, Руслан Аркадьевич, обещания свои нарушаете? Обещали в гости ко мне прийти, а сами?

– Так, понимаете ли… Одежда у нас только дорожная, неудобно как-то…

– Ничего страшного, у меня все по-простому, без китайских церемоний.

– Господи, да не яростию твоею… – гудел священник.

– Так что жду вас сегодня к шести часам в своем доме. Непременно приезжайте. С женой и дочкой.

Дочка исправника скривила губки. Похоже, у нее была мыслишка насчет пообщаться с американцем без всяких там супруг, но невнимательный – или слишком внимательный – папенька испортил ей всю малину.

– Жду, жду…

– Пойдем? – наклонилась Юля, глядя в спину выходящего из собора исправника.

– Конечно. Мне как-то не хочется, чтобы на нас обиделся главный полицейский города. По нашим временам – начальник РОВД. Пойдем.

– Я не умею есть ножом и вилкой. И этикету не обучена.

– Валим все на американскую простую и суровую жизнь. Главное, браслет с шипами сними. Совсем рехнулась: в церковь с металлистскими прибамбасами?!

– Все равно никто не поймет.

– Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя…

Все принялись осенять себя крестным знамением.

Ужин у исправника почему-то ассоциировался у Руслана с огромным залом, длинным, как подиум, столом, кучей народу в орденах и вечерних платьях. На самом деле все было довольно скромно.

Столовая комната, посредине – стол, рассчитанный максимум человек на десять. Белая скатерть, блестящая посуда. В орденах был только сам исправник, в вечернем платье – только его дочка. Черное, кружевное, с квадратным декольте, оно давало Ольге, дочери исправника, право смотреть свысока на Юлю Лазаревич, в ее скромном дорожном костюме. Ну или Анюта так думала.

Кроме исправника Дмитрия Ивановича – Руслан все-таки вспомнил его имя – и его дочери в столовой присутствовал незнакомый человек. Невысокого роста, в черной костюмной тройке, с аккуратной бородой и в своеобразных очках – без дужек, с длинным шнурком. Похоже, это то самое пенсне, которое советовали беречь Кисе Воробьянинову…

Дмитрий Иванович, с хрустом поклонившись, поцеловал руки Юле и Анюте, немедленно засмущавшейся. Следуя его примеру, Руслан чмконул воздух у кисти дочери исправника. Ладошка пахла чем-то восточным.

– Позвольте представить: Руслан Аркадьевич Лазаревич, американский путешественник, с супругой Юлией и дочерью Анной.

– Очень приятно, – кивнул незнакомец, блеснула золотая цепь поперек живота.

– Доктор Быков Леопольд Леопольдович, из Санкт-Петербурга…

Руслан с Юлей сдержались, а вот Аня все же хихикнула, вспомнив сразу и хамоватого доктора из «Интернов», и добродушного кота из мультика.

– Очень приятно, – склонил голову Руслан, чувствуя, что по спине сбегает струйка пота.

Они пожали руки друг другу.

– Прошу к столу.

Руслан боялся запутаться в столовых приборах, но Дмитрий Иванович, судя по всему, не ставил перед собой цели смутить гостей: у тарелки, белой, с рисунком полевых цветов, лежала только одна вилка и один нож.

Служанка, а может, горничная, короче говоря, девушка в фартучке положила на тарелки бифштексы, открыла бутылку вина.

– Обратите внимание, – поднял палец Дмитрий Иванович, – вино из Ливадии. Сам государь такое пьет.

Вино разлили по бокалам зеленого стекла.

Исправник встал:

– Пью за наших гостей из далекой Америки.

Руслан понял, что от рассказов о «родине» не сбежать.

… – Я смотрю, Руслан Аркадьевич, – в шутку заметил доктор Быков, – вы и в самом деле из Америки. Как вы своеобразно с мясом разделались.

Лазаревич взглянул в тарелку. Смешно: и у него, и у Юли, и у Ани бифштекс был разрезан на маленькие кусочки, в то время как у остальных – только отрезано с краю.

– Американская манера, – улыбнулся он. – Есть две манеры пользоваться ножом и вилкой. В Европе держат нож в правой, вилку – в левой, отрезают по кусочку и едят. В Америке же разрезают бифштекс на части, потом перекладывают вилку в правую руку и едят так.

– Сколько народов, столько и обычаев, – сощурил глаза в улыбке Дмитрий Иванович.

– В Америке все так необычно, – немного манерно закатила глаза Ольга. – Руслан Аркадьевич, расскажите, пожалуйста, как вы там живете?