Стрелецкая казна - Юрий Корчевский

— Так, женщины, выбирайте старшую. Женщины немного поспорили — а как же без этого, и вытолкнули из толпы смуглянку лет тридцати аппетитного вида.

— Олеся, — представилась она.

— Мне поспать надо, хоть немного — две ночи уж на ногах, да и вам всем отдохнуть не помешает. Пока буду спать, назначаю тебя старшей — поставь со всех сторон дозорных — пусть не спят, смотрят. Часа через два меняй, отдохнуть всем надо. — Я повысил голос: — Слушать ее, как меня!

Сам забрался в кусты и рухнул: ноги уже не держали. Рядом устроилась Елена. После побега из плена она вообще старалась от меня не отходить, иногда даже невольно мешая. Не до ласк и любви сейчас. Трудная ситуация, ответственность большая — чуть ли не сотню людей надо накормить и живыми домой привести. А из мужиков я один остался: двое подростков не в счет, их только и можно послать, что на дерево — окрестности осмотреть. С этой мыслью я и отрубился.

Проснулся не сам: меня трясли, как грушу.

— А, что случилось?

Рядом со мной стояли женщины, в первых рядах — Олеся и Лена.

— Ничего, мы уж думали — ты не проснешься. Стемнело уже.

И в самом деле — сумерки. Это ж сколько я проспал? Часов восемь, не меньше. Беглянки тоже отдохнули, умылись, выглядели посвежевшими. Ну что, надо идти. Если двигаться вниз по течению, то мы должны наткнуться на стоянку Ивана с его ушкуями. Все-таки свои, хоть найдутся продукты — покупать еду было не на что. Охотиться — лука нет, а и был бы — я стрелять из него не умею.

— Все на месте? Ничего не случилось? Татар не видно? Отвечать начали все сразу, и понять я ничего не мог.

— Олеся! Ты старшая — отвечай.

— Все на месте, никого не видели, а девчонки в дозоре уснули.

М-да, поспал называется — нас голыми руками взять могли. Но и выдержать еще одну ночь без сна я просто бы не смог.

— Недалеко отсюда стоят ушкуи купца Крякутного. Надо идти к ним, какая-никакая защита будет и еда.

Услышав про еду, женщины воспрянули духом. Мы пошли вдоль берега — к тому же здесь была тропинка. Часа через два из кустов выскочил мужик с копьем и заорал:

— Чего на рожон прете? Кто такие?

— А сам-то ты кто будешь, что спрашиваешь? Услышав русскую речь и видя женщин, мужик опустил копье.

— Из охраны купеческой я.

— Не Ивана ли Крякутного? Мужик вгляделся в мое лицо.

— Так я тебя у купца на судне видел!

— Веди к хозяину.

Через короткое время мы подошли к стоянке.

На берегу горел костер, в котле булькало варево. Женщин встретили радостно. Начались расспросы — откуда идут, кто родня. Даже родственники нашлись, а уж знакомых — каждый третий. Девушек усадили к костру. Наливали кулеш в миски, матросы пошарили по запасам, принесли сухари, соль, сушеные фрукты. Над вторым костром повесили еще один котел, так как из первого котла все съели мигом, да и досталось не всем.

От деревни уже шел быстрым шагом Иван. Думаю, он и побежал бы, да не к лицу степенному купцу опускаться до бега — можно лицо потерять, чай, не мальчик на побегушках. Подойдя, крепко меня обнял.

— Говори, не томи.

— Город в осаде, татары с ногайцами обложили, сила огромная. Дом твой цел, Лукерья с детьми в крепости успела укрыться, третьего дня была жива и здорова, кланяться тебе велела.

— Слава Господу, услышал мои молитвы. А это что за табор? Бабы откуда?

— У татар в плену были, отбил, пришлось сюда вести — не к городу же, снова татарам в руки. Ноги посбивали, оголодали за три дня, не ели ничего. Бери на довольствие, у меня денег уже нет.

— Да что же это делается! — заголосил было купец, да опомнился быстро: когда речь о жизни идет, не до денег. Вздохнул тяжело, махнул рукой: — Пусть столуются. Завтра в деревню пошлю людей, пусть гречку купят, другого чего. Охотники в команде есть, пускай по лесам побродят, глядишь — свежей убоины принесут. Обойдется, дай Бог. Постой, так ты что — один их у татар отбил?

— Почему один — еще парни были, тоже из пленных, мне помогали. Только не повезло нам — догнали днем басурмане, парней и девок многих порубили, часть разбежалась по лесу; собрал назад только восемьдесят, а было вдвое больше.

Иван изумился:

— Так ты герой! Одного человека у татар отбить — и то отвага нужна, а ты восемьдесят привел! Эй, други мои! Посмотрите на него — он из полона татарского женщин наших отбил, сюда привел!

— Узнали уже, тут женщины про него сказывают — как ночью татар рубил, как днем один от ворогов отбил, как на лодке всех переправлял. Воистину Бог помогал.

Я даже застеснялся слегка.

— Иван, что дальше делать думаешь?

— Думал — ежели вовремя не вернешься, подожду еще денек, да обратно, вверх по течению поднимусь, в дне пути — Муром. Наверное, туда подамся, там и пересижу. Девок брать с собой придется, не бросать же их здесь. Места на ушкуях хватит: хоть и тесно, да идти недалеко. Опять же, Муром — не деревня, всю еду на торгу купить можно.

— Хорошо, Иван, большую тяжесть с души снимаешь. Они — как гири на ногах. Мое место сейчас в Нижнем, в крепости, а не здесь — юбки охранять.

— Юбки охранять тоже кому-то надо. Я вот среди спасенных Олесю видел, это дочка купца Мамонтова. Увидишь — передай, что жива, он рад будет и при случае отблагодарит.

— Иван! — Я укоризненно посмотрел на купца. — Я не ради денег их у татар отбивал.

— Ладно, ладно, не обижайся, это я к слову.

— Иван, с утра в Нижний ухожу, коли Лукерью увижу, что передать?

— Известно что — жив я, здоров, с судами и товаром в Муроме пересижу. Пусть детей только сбережет. И еще — передай ей послание.

Купец стилом на бересте нацарапал какие-то значки. Я посмотрел, но ничего не понял — тарабарщина какая-то. Значок, цифры 2 и 3, опять значок, потом 6. Видя мое недоумение, Иван засмеялся.

— Это я такие весточки ей посылаю. Она знает, как счесть, это денег касается.

Я сунул бересту за пазуху.

— Накормишь?

— Так тебя не покормили?

— Не успели — женщины набросились, да и что такое на всех один котел?

Иван повел меня в деревню; я окликнул Лену, и мы пошли втроем.

В крестьянской избе, где квартировал Иван, нас накормили супом, вареной курицей, и мы наелись хлеба. О, теперь совсем хорошо.

Иван отвел меня в сторону.

— А это кто с тобой?

— Невеста. Как закончится все — свадьбу сыграем.

— Не забудь пригласить, посаженным отцом буду. Мы посмеялись.

Спать нас уложили вместе, утром разбудил Иван.

— Вставайте, завтрак готов; кушаем, и мы отчаливаем. За невестой твоей я пригляжу.