Повелитель Ижоры - Александр Егоров

«Я все же хотел бы ее увидеть», – сказал я, набравшись решимости.

«А я еще и тебя как следует не разглядел».

В его руках что-то засветилось. Это действительно фонарик, понял я. Значит, тут и электричество есть.

Луч фонаря скользнул по моей фигуре, задержался на лице. Я заслонился рукой. А он рассмеялся – как мне показалось, с облегчением.

«Теперь понятно. Все верно. Ты его сын. Ты похож на него, и тебя тоже зовут Ники».

«Я не очень похож на него, – возразил я. – Ну и что, что меня так же зовут?»

«Ровным счетом ничего, – вздохнул незнакомец и потушил фонарик. – Ничего удивительного. Просто когда-то мы с твоим отцом были друзьями».

«Погодите, – сказал я. – Кто вы такой? И где мы?»

Фонарик снова загорелся и осветил его лицо. Ему и вправду было лет сорок, может, чуть побольше, но выглядел он немолодым, наверное, из-за усов и бородки, и еще из-за этой палки, на которую он опирался. Он был одет в белую полотняную рубаху и кожаный жилет, длинные седеющие волосы были перехвачены ленточкой. Впрочем, никто бы не принял его за бродягу. Скорее, он был похож – нет, тогда я еще не решил, на кого он похож… словом, он выглядел очень экзотично.

«Зови меня Ингваром, – сказал незнакомец. – Да. Я Ингвар Матиассен».

«Минуточку, – не удержался я. – Но вы же русский?»

«Это на той стороне я был русским, – загадочно отвечал он. – Но здесь, на моей земле, я тот, кем и должен быть».

«На вашей земле?» – не понял я.

«Вот именно, Ники. Перейди ручей. Не бойся, здесь мелко».

«А может, мне лучше тут остаться?»

«Иди сюда. Не волнуйся, Ники. Если ты захочешь, я отправлю тебя обратно. А может быть, ты и не захочешь».

Услыхав такое, я не знал, что и подумать.

Ингвар направил луч от фонаря вниз, чтобы я мог видеть, куда иду; вода оказалась обжигающе холодной, а сама эта чертова речка была глубиной по колено, однако джинсы промокли снизу доверху, и это ощущение я не назвал бы приятным. К тому же спикер оставался у меня на поясе, и я боялся, что он утонет или отключится – ну и что случится тогда? – размышлял я и не мог найти ответа.

Ободрав ладони о какие-то поганые корни, я вскарабкался на обрывистый берег. Ингвар помог мне подняться. У него были холодные сильные пальцы. Он оглядел меня с головы до ног.

«Ну, теперь здравствуй, Ники», – сказал Ингвар.

«Здравствуйте», – отозвался я, пожимая протянутую руку. А сам во все глаза смотрел вокруг.

Посмотреть было на что.

Руины вокруг были вовсе не руинами. Теперь я ясно разглядел обширную поляну – и вокруг нее громадные деревянные статуи, врытые прямо в песок, как в детском парке, только огромные – пожалуй, в два человеческих роста. Кто-то расставил эти статуи в строгом порядке – по трое, плечом к плечу, по широкой дуге, открывавшейся к обрыву. Тела истуканов были обильно промазаны пахучей смолой или дегтем, наподобие старых телеграфных столбов, которые еще встречаются кое-где за городом; были у них и лица, искусно вырезанные прямо из ствола дерева и как будто даже позолоченные. Где-то у подножия каждой статуи таились лампы подсветки. Сейчас они горели вполнакала, но даже и в таком неярком свете на дьявольских харях были различимы темные, будто от выпитой крови, полуоткрытые рты и недобрые выпученные глаза.

Среди троих главных идолов один имел самый злобный вид. У него была бородка, вырезанная из просмоленного дерева с точностью до волоска, и довольно пышная шевелюра, тоже из дерева. Он был похож на революционера Че Гевару.

«Наверно, Перун», – вспомнил я и даже поискал глазами табличку: таблички не оказалось.

Заметив, что мне интересно, Ингвар щелкнул пальцами, и подсветка стала ярче (в глазницах Перуна что-то сверкнуло металлическим блеском: почему-то я вспомнил о лазерных излучателях).

«Это – святилище, – пояснил он. – И еще здесь… как сказать… принимают в пионеры».

«Никогда не любил скаутов, – заметил я. – И нацистов тоже».

Ингвар улыбнулся.

«При чем здесь нацисты… Но, видишь ли, я не ожидал встретить здесь именно тебя, дружок, – с этими словами он положил руку мне на плечо. – Вот посмотрел на тебя, и сразу нахлынуло столько воспоминаний… Сюда вообще-то редко приходят люди с той стороны. Только если Динка пригласит… по моей просьбе».

Это дополнение мне не очень понравилось.

«Вы так и не объяснили, где мы», – напомнил я.

«Мы в Ингрии, маленький Ники, – отвечал он. – На земле Древней Ижоры. Так называется местность, что ты видишь вокруг».

«Ижора? – спросил я. – Это же речка такая, недалеко от Питера. Через Колпино течет».

«Ингрия – это целая страна, – произнес Ингвар веско. – Это моя земля. Такая, какой я всегда хотел ее видеть».

«Вы создали эту землю?» – удивился я.

«Ну или открыл. Называй как хочешь».

«И что же? Тут люди живут?»

«Живут. И всегда жили».

Словно в доказательство, откуда-то издалека ветер принес запах дыма, а спустя еще мгновение до моих ушей донесся еле слышный собачий лай. Он становился громче: первой псине ответила вторая, третья, потом все вдруг заткнулись, как по команде, и снова наступила тишина.

«Слышишь? – спросил Ингвар. – Там их поселок. Эта страна – как бы тебе объяснить? – в стороне от больших дорог… вообще довольно далеко от цивилизации».

«Далеко? Как далеко?»

«Приблизительно за тысячу лет».

Я вздрогнул и попятился:

«Да что вы тут все, охренели?»

На это Ингвар ничего не ответил, только пожал плечами. Сумасшедший, точно сумасшедший, сообразил я. Хотя в то же самое время мой разум продолжал бешено работать, пытаясь призвать мысли к порядку… Этот самый Ингвар говорил по-русски, как мы с вами, и в руках у него был электрический фонарик на аккумуляторах, но все вокруг и вправду казалось чертовски диким и древним. И еще меня сбивал с толку воздух. И эти сказочные истуканы.

Наконец мозг капитулировал, и меня охватила паника. Я отступил на шаг и оглянулся.

«Постой, Ники, не убегай, – позвал меня Ингвар. – Ты заблудишься и пропадешь, и никакой дозор тебя не найдет. А ведь тут и медведи встречаются».

«Да где я, в конце концов? – воскликнул я. – И как отсюда домой попасть?»

«Если ты меня выслушаешь, ты узнаешь и это».

«Но ведь ничего такого не может быть, – проговорил я в отчаянии. – Такого не бывает. Все это иллюзия. Это всего лишь графическая модель. На самом деле я – у себя дома. Я помню, я спустился в подвал и запустил эту чертову программу. Просто из любопытства. Еще началась гроза…»

«Гроза? – переспросил Ингвар. – Ну да, конечно, гроза. Это многое объясняет».