Воин. Голос булата - Дмитрий Янковский

– Я привыкла так… – улыбнувшись ответила девушка. – И есть на то свои причины. Можно сказать, своя тайна.

– Ты сама и есть тайна. – не удержавшись вымолвил он.

– Да ты тоже появился невесть откуда, обманул меня зачем-то… Но добро в тебе за версту видно, а на тайну всякий право имеет.

– Это в чем же я обманул? – сконфузился Микулка.

Дива мягко улыбнулась, привстала и посмотрела варево в котелке.

– Когда я тебя перевязывала, в поясе твоем были травы замотаны. Там чабрец был. Не на первой росе собранный, а в самую пору. И высушен верно. Ты собирал?

– Я… – почему-то сразу признался Микулка.

– Хорошо в травах ведаешь, хотя молод и на сына ведьмака не похож. А бился ты и вовсе не как ведун. Как же в одном отроке две столь разных науки уживаются? В тебе тоже тайн хватает, да только я их не выведываю, ежели делиться не хочешь, а ты из меня чуть не клещами их вытягиваешь.

– Ладно, не буду больше! – с улыбкой пообещал он. – И спасибо, что помогла мне, не то утонул бы в беспамятстве.

– Ты мне понравился. – честно призналась Дива. – Сколько отчаянной и смелой доброты должно быть в человеке, если он ради незнакомой девки один портив тысячной рати биться вышел? Много я разного в жизни видела, но доброта с силой только в русской душе сочетаются. Доброта, сила и глупость безмерная… Мало ли девок? Нет же, надо выбрать ту, которую спасать труднее всего. Чай не интересно иначе?

– Да ну тебя! – отшутился Микулка. – Разве я в ней девку увидел? Зарян учил, что каждой живой твари место на свете есть, каждую беречь надо. А человека и подавно. Тем более девку… Она-то за себя постоять не может! Даже врага без надобности убивать не след. Но уж если пошла битва, то око за око и зуб за зуб. А то и два можно вышибить, чтоб в следующий раз супостату неповадно было.

– Какой Зарян? – насторожилась девушка. – Не тот ли, что у Велик-Камня живет?

Паренек разозлился на себя, что язык распустил, да только слово не воробей – вылетит, не поймаешь.

– Тот самый… Он и целебным травам меня лечил, и боевой науке.

– Ученик Заряна?! – девушка даже вскочила от волнения, щеки ее так и пылали, споря с языками огня, угасающего в наступающей тьме. – Слава Богам… Нашел ученика, значит.

– Его печенеги убили, вот я мстить и пришел. А потом пойду в Киев, если жив останусь. Я сам из тех краев…

– Убили… Для него это лучше, чем в постели умереть. А что в Киеве будешь делать?

– Дедов наказ выполнять. – коротко ответил Микулка и замолк, погрузившись в воспоминания.

Костер угасал, посвистывая тонкими струйками дыма, но жар углей отбрасывал на темные стены зыбкое красноватое марево, согревая своим теплом. Варево в котелке закипело, распустило по пещере ароматный дух. Густые добротные тени повылазили из углов и медленно подползали к угасающему костру. Тихо… Только шепчет по гальке недалекий прибой.

Микулка достал из-за пояса ложку, помешал варево и попробовал на вкус. Скривился как древесная кора от пожара.

– Не вкусно? – искренне удивилась девушка.

– Не… Горячее как из пекла.

Они весело рассмеялись и паренек как бы невзначай придвинулся ближе к девушке. Странная она какая-то! Другая бы уже давно герою на шею вешалась, а эта гордая. Видать, себе цену знает.

– Я знаю, как тут можно печенегов извести. – внезапно сменил тему Микулка.

– Всех? – не сдержала усмешки Дива.

– Ну… Многих. Только я боюсь русичам навредить, тем что в веси остались. Там бабы, дети малые. Их бы предупредить! Да только мне там появляться нельзя.

– Куда тебе воевать! Еле жив остался… Шел бы в Киев, там нынче беспокойно очень, неизвестно что будет. В такое время один воин нужнее десяти мудрецов. А тут загинешь зазря, никто и не узнает.

Микулка снял котелок и поставил остужаться у ног, помешивая варево.

– Я не могу так уйти. Не знаю… Хочу до кагана Кучука добраться.

– Микулушка, их же тут тьма, не меньше! А у тебя в боку рана, нога порезана, да еще старых ран не счесть, словно тебя медведь ломал.

– Это они. Посекли меня в ту ночь, когда Заряна убили. Много они мне уроков дали, пора и мне долги возвращать.

– Какой ты… Хочешь помогу тебе? Предупрежу русичей?

– И не думай! Поймают тебя.

– Ну уж нет! – рассыпала Дива искристые бусинки смеха. – Меня им не поймать никак. Когда ты хочешь напасть?

– Да хоть бы сейчас! Рана моя почти не болит, разве что опухла. Да там мне особой прыти и не надо будет, я хитростью взять хочу. Хитростью и нежданным напуском.

– Тогда я сейчас и пойду. Что сказать русичам?

– Скажи, чтоб коней стереглись. Как увидят мой сигнал, пусть скопом бегут в лес. Я у водопада головней помахаю. У коль прозевают сигнал, пусть бегут когда конский топот услышат.

– Хорошо. Я пойду. А ты сиди и из пещеры носа не высовывай. Если удумаешь подглядеть за мной, каким путем я пойду, больше никогда меня не увидишь. Понял?

– Чего ж не понять… Странно это все, но то твое дело.

Девушка поправила шубку и тихо выскользнула из пещеры. Словно ветерок пролетел.

Микулка взял меч, осмотрел, вытянул из ножен. Не так он и тяжел, как кажется, да и руку слушает отменно.

– Эй, Кладенец… – тихонько позвал паренек.

Ответа не было. Он засунул меч в ножны и накинул на плечи широкие ремни перевязи. Время тянулось как густой мед, собранный в изоке месяце, но было не до сна. Микулка прокручивал и прокручивал в уме план нападения, почти физически чувствовал горячее дыхание боя. Костер совсем угас, припорошив угли серой золой, а Дивы все не было.