Дрожь земли - Роман Глушков

– Вот почему, болван, мне и требовалось кровь из носу разыграть правдоподобную сцену! Смекаешь, что к чему? Попади ты и впрямь в мою ловушку, черта с два тебя упрекнули бы в неестественности. У тебя и сейчас такая оскорбленная рожа, что лежи у меня в кармане «Оскар», я б тебе его не задумываясь вручила. А как бы драматично она перекосилась, если бы я сковала тебя наручниками и приказала встать рядом с Джорджиком? Конечно, понимаю, все это сильно ударило бы по твоему самолюбию – что ж поделать: издержки достоверности. Но тебя наверняка утешила бы мысль, что ты совершил доброе дело и помог засидевшейся в девках Динаре Арабеске двенадцатикратно приумножить ее приданое. Да и казино мне утешительную премию постфактум выписало бы…

– За что?

– Как это за что? Раз ты опять на свободе и утратил статус неуловимого, значит, игру можно заново начинать и ставки повышать… Черт возьми, Гена! Какой бы я могла сегодня крупный выигрыш заграбастать и озолотиться! Но, видать, не судьба…

– Не судьба, – сочувственно поддакнул я, глядя, как тускнеют индикаторы на «умирающей» Динариной винтовке, которую я все это время удерживал свободной рукой за ствол. После чего спрятал-таки нож в ножны и, отпустив пленницу, подытожил: – Ладно, поиграли, и хватит. Будем считать, что разобрались и никто из нас никому ничего не должен. По рукам?

– По рукам! Заметано! – поспешила согласиться Арабеска, потирая уцелевшее горло. Но, поднявшись с земли, отряхнувшись и осмотрев отныне небоеспособное оружие, сразу пожалела о своей опрометчивой договоренности: – Проклятье! Вот ублюдок! Да ты мне пушку с видеокамерой угробил! Ни хрена, мать твою, не заметано! Эй, а ну стой!..

– Никто никому ничего не должен! – напомнил я, назидательно погрозив пальцем реабилитировавшейся в моих глазах следопытке. И, без опаски повернувшись к ней спиной, пошел выручать из передряги Дюймового. К счастью, на сей раз его спасение не требовало от меня риска и запредельных усилий…

Моему самолюбию повезло – оно сегодня не пострадало. А вот достоинство Черного Джорджа переживало не самый удачный день. Надо все-таки отдать Динаре должное: она проявила гуманность, подсунув кирпичи под ноги висящему на крюке увальню, чтобы он мог опираться на носки ботинок и не повредил себе запястья. Несколько часов, что ему пришлось разыгрывать приманку, стали для Жорика малоприятным испытанием. Но и не настолько мучительным, чтобы оно причинило вред его молодецкому здоровью, укрепленному вдобавок выпитой не так давно из Священного Грааля водой.

– М-м-м-му! М-м! М-м-м-му! – предостерегающе замычал сквозь кляп напарник, едва завидев меня. Будучи стесненным в передаче мне звуковой информации, он подкреплял свое энергичное «му» не менее выразительными мимикой и телодвижениями. В смысле, теми скупыми жестами, какие были ему сейчас доступны.

Дюймовый, как заведенный, кивал головой, указывая подбородком куда-то мне за спину, и таращился туда же выпученными глазами. А также, словно танцующая марионетка, поочередно дрыгал ногами. Понять, что эти взбрыкивания являют собой указующие жесты, было сложно. Не знай я, о чем хочет предупредить меня Жорик, наверняка подумал бы, что он вконец рехнулся и, приняв напарника за врага, пытается помешать мне приблизиться.

– Все в порядке, Черный Джордж, угомонись, – устало буркнул я, отмахнувшись от его судорожной пантомимы. – Не дергайся – все обошлось. Просто произошло небольшое недоразумение, только и всего.

И, подойдя, первым делом избавил Дюймового от кляпа. Чем вновь обретший дар речи пленник не преминул тут же воспользоваться.

– Берегитесь, Геннадий Валерьич! – заорал он мне прямо в ухо надтреснутым от долгого, усердного мычания голосом. – Сзади! Тварь! Подлая тварь! Убейте ее! Это все она!.. Она!.. Эй, да что с вами такое?! Не смотрите на меня, обернитесь же! Тревога! За вами – враг!..

– Благодарю за службу, солдат. Командование уже в курсе. – Я поморщился и почесал пальцем в заложенном ухе. – Ты ошибаешься: это не враг, а всего-навсего чересчур нахальная любительница шуток! Хотя твое желание убить ее понятно и простительно. И я бы на такие шуточки смертельно обиделся. Даже несмотря на то, что еще не утратил чувство юмора.

– Да как же так?! – продолжал негодовать Черный Джордж, не сводя свирепых очей с приближающейся Арабески. Она никак не могла смириться с потерей винтовки и несла ее с собой, хотя не хуже меня знала, что теперь ее можно с чистой совестью выбросить. – Где вы тут видите шутку-то?! Это ж натуральная засада, а вон та тварь!..

– Ее зовут Динара Арабеска, и никакая она не тварь. Ну, разве только самую малость. Не более чем паскудны мы с тобой, – перебил я пышущего негодованием напарника. – И перестань орать! Не хватало еще, чтобы на твои вопли со всей округи сбежались настоящие твари!.. Динара! Где ключи от наручников? Давай, снимай парня с крюка – достаточно он на сегодня просушился!.. Жорик! Не дрыгайся, будь паинькой – позволь даме за тобой поухаживать…

– Тварь! – бросил Дюймовый в лицо подступившей к нему Арабеске. – Да если б не Геннадий Валерьич, я бы тебе сейчас точно шею свернул!

– Руки коротки! – парировала низкорослая питерка, явно погрешив против истины. Проворные ручки Динары были не в пример короче неуклюжих лапищ увальня Жорика. – А ну стой спокойно, дылда! Или суну ключ тебе в зубы, и будешь сам себя освобождать!

– Меня зовут Черный Джордж! – процедил сталкер, но брыкаться прекратил. – Советую хорошенько запомнить это на будущее, крошка! Черный Джордж – это твоя отсроченная, но неизбежная смерть!

– Какой ты злопамятный, Джорджик, – покачала головой Динара, возясь с наручниками. – Говоришь так убедительно, что я себя и впрямь настоящей злодейкой чувствую. А ведь это неправда, клянусь. На самом деле у меня очень доброе и отзывчивое сердце. Ну, хочешь, в качестве извинений я тебя еще разок обыщу? Помедленнее и в тех местах, где раньше не обыскивала?

Жорик поперхнулся и округлил глаза. На лице у него отразилась целая гамма противоречивых эмоций. Кабы не мое присутствие, я уверен, он принял бы предложение Арабески о перемирии, не мешкая ни секунды. Но, глянув на ухмыляющегося меня, парень смутился, нахмурился и, преисполнившись достоинства, заявил:

– Не распинайся передо мной понапрасну, крошка! Этот фокус у тебя не прокатит! С чего ты взяла, будто я куплюсь на твои женские штучки и проболтаюсь о той вещи, какую ты у меня искала? Особенно после того, как ты жестоко унизила меня перед моим наставником! Проваливай прочь и отныне не вздумай даже приближаться ко мне, коварная питерская шельма! Ты недостойна называться сталкером! Ищи себе других легковерных и их разыгрывай! А лучше вообще беги из Зоны, пока не нарвалась со своими играми на тех, кто, в отличие от нас, шуток напрочь не понимает!

– А, ну да, все ясно: вопрос принципа! Что ж, уважаю, уважаю, – закивала «шельма», послушно отступая от Дюймового. Получив свободу, тот устало плюхнулся задницей на стопку кирпичей, которую доселе попирал ногами, и начал растирать затекшие от наручников запястья. – Однако, к счастью, не твое слово здесь решающее, Джорджик. И я очень надеюсь, что все-таки получу нужную мне информацию, хочется тебе того или нет.