Мастера Эфира. Книга первая - Рустам Атаханов

Постучав в дверь, я тяжело вздохнул, вспомнив мрачный вид Криоса и его последние слова. Никогда не любил ситуации, в которых я не имел права выбора, и сейчас был именно тот случай. Чье-то, возможно и верное, решение стало исключительным приговором.

– Заходите! – раздался радостный голос Пиона.

Открыв дверь, я пропустил Жаклин вперед и зашел следом. Комната проризы была оформлена в модном стиле хай-тек, что лишний раз подчеркивало его активный характер и продвинутые взгляды. Пространство было заполнено лишь функциональными элементами, которые были подчинены строгой геометрии форм. Как ни странно, у Пиона было две комнаты, точнее, второй была кухня, отделенная перегородкой со столешницей.

– Пион, у тебя есть кухня?! – удивленно спросила Жаклин, рассматривая чайный сервиз, стоявший на столе.

– Ты знаешь, сам удивился, когда зашел. Видимо, Цитадель способна узнавать наши пристрастия в быту, и поэтому создает максимально приятный вид нашего жилья, – ответил он, выходя из ванной.

– Готовить любишь? – продолжила Жаклин, вертя в руке несуразно огромную чашку.

– Нет! Я люблю посуду, особенно фарфор. Благородный материал, в нем есть жизнь, – задумчиво ответил Пион.

– Ты не перестаешь меня удивлять.

– У тебя есть что-нибудь покушать? Мы с Жаклин еще не обедали, – поинтересовался я, ища взглядом холодильник.

– Можешь не стараться. Я сказал, что люблю посуду, а не готовить. Сходите в столовую, – недовольно ответил Пион, забирая чашку из рук Жаклин.

– Ты безумно гостеприимный хозяин, – сказал я, усаживаясь на диван. – Пион, мы пришли сказать тебе одну весьма сомнительную новость, лучше присядь.

– А я уже знаю, – спокойно ответил прориза.

– Что, все? – удивленно спросил я, ожидая другой реакции.

– Да, абсолютно все.

– Хотя надо было догадаться, ты же прориза, – разочарованно сказал я, теряя интригу в разговоре.

– Я лично готов! Все изменилось после откровения, я прозрел. Той ночью было много видений из будущего. Сейчас они разрывают мое сознание. Я вижу почти все, но не могу правильно воспринимать этот поток информации. Надо учиться. Но одно я понял точно: в этих снах ты – главное действующее лицо, и все крутится вокруг тебя. Будет много, очень много крови и сражений, темные знают о тебе и о твоем даре.

– О каком даре? – с удивлением спросил я.

– Ты что, еще не понял? Врата храма судьбы – ты способен их открыть! Ты можешь спуститься в Нижний мир. Рухнет один из основных законов невозврата. Ты будешь первый в своем роде, прецедент, который откроет дорогу вниз, – Пион слегка задумался, закрыв глаза. – Мне даже страшно думать о будущем, и как этим хотят воспользоваться темные.

– Тогда зачем вообще этот дар? Если он ставит под угрозу все существование.

– Я не знаю, но цель точно есть. Ответы даст Бальтазар. Безликий когда-то был главной фигурой у Творца, и его знания помогут нам. Возможно, это единственный путь, и пройдя его по краю лезвия, ты найдешь решение. А мы будем рядом с тобой.

– Сейчас мне это напоминает: пойди туда, не зная куда.

– Сколько в тебе сомнений, – расстроено сказал Пион, меняясь в лице. – Цель пока скрыта пеленой, но эту загадку нам нужно разгадать. Если есть хоть один шанс попасть в чертоги Творца, мы не должны его упустить. Со времени создания миров это будет первая встреча, неужели тебе не интересно? Возможно, ты остановишь войну.

– Возможно, – сказал я, закрыв лицо руками.

– Это твоя суть сумрака ставит все под сомнение. Внутри нас с Жаклин чистый свет, для нас все предельно понятно.

– Я еще оглядываюсь назад, пытаясь зачем-то не потерять тонкую нить с Нижним миром, – сказал я, тяжело вздохнув. – Оставшиеся там люди, семья – это не просто звук.

– Не переживай, – спокойным голосом сказала Жаклин, взяв мою руку. – Мы будем с тобой.

От искренности ее слов стало легче, и я улыбнулся.

– Пион, а у нас есть еще одна новость!

На лице Пиона читалась озадаченность. Он мысленно пытался прокрутить в сознании все фрагменты и найти, что же он мог упустить из виду.

– Что еще? – не выдержав, спросил Пион.

– Жаклин – маг-изот.

– Да ты что?! – воскликнул прориза.

– Ну, хоть что-то ты не видишь, – засмеялась я.

– Получается, зря я ходил к изотам. Мог обратиться к тебе.

– А ты заболел? – спросила Жаклин.

– Нет, я хотел кое-что узнать касательно физиологии, – хитро ухмыльнувшись, ответил Пион и показал поступательные движения нижней частью тела.

– Пион, ты животное, – покачав головой, констатировала Жаклин.

– Не буду отрицать, главное – результат положительный.

– А чему удивляться? Физиология у нас практически идентична. Основные органы и их назначение одни. Мы – улучшенный аналог человека, и все физиологические процессы и их производные тут вероятны.

– В общем, можно! – перебил ее Пион.

– Да, можно, можно тут заниматься сексом. Все, больше тебя ничего не интересует? Строение скелета, давление крови, работа печени?

– Нет, – отмахнулся Пион и, задумавшись, сел рядом с нами. – Для болезней у меня есть магия очищения.

– Раз все для всех стало понятно, пойдемте кушать.

– Я согласна, – поддержала Жаклин, вставая с дивана.

– Кстати, а почему здесь так мало детей? – спросил я, только сейчас придав этому значение.

– Я сказала, что наша физиология идентична, но не на сто процентов, – меняясь в лице, ответила Жаклин. – Женщины супримы не могут иметь детей. Так устроил нас Творец. Злая шутка.

– А я вижу в этом жизнь без ПМС, – наивно сказал Пион, пожав плечами.

– Дурак ты! – рассерженно произнесла Жаклин, открывая дверь.

– Не буду даже спорить.

Выйдя следом, мы закрыли дверь и побежали за Жаклин, удалявшейся по коридору. Ее походка была очень грациозна, скорее всего, другой походки у обладательницы такого тела и не могло быть. Догнав Жаклин, мы втроем подошли к телепорту и уже хотели зайти в него, как пространство внутри куба исказилось, оставив после себя тело суприма – это был Азраил.