Война демонов - Антон Грановский

– Ты убил своего товарища, чтобы дать мне его сердце? – с изумлением спросил Глеб.

– Съешь это, – сказал альбинос. – Съешь – или умрешь.

Глеб прищурился и внимательно вгляделся в лицо урода.

– Кто ты такой? – тихо спросил он.

– Меня зовут Белнон, – ответил нелюдь. – Я был советником вождя Азрана, пока меня не поймали люди.

– Зачем ты мне помогаешь?

– Выживешь ты, выживу и я.

– С чего ты взял?

Белнон усмехнулся.

– Я умею видеть будущее, ходок. И пока оно беспросветно.

Глеб посмотрел на нелюдя с раздражением.

– Тогда какого черта ты суешь мне это сердце, если в будущем нет просвета?

– Будущее не высечено на камне, Первоход, – спокойно проговорил Белнон. – Оно начертано на прибрежном песке. Налетит волна и смоет.

Глеб поморщился.

– Через час двуглавый пес Драглак разорвет меня на части. И никакая «волна» этого уже не смоет.

Белнон нахмурился.

– Нужно верить в лучшее, ходок, – сказал он. – У моих собратьев есть поверье: если съешь сердце врага, получишь его силу. Возьми это сердце и съешь его.

Глеб задумался. Что, если сердце нелюдя действительно поможет? Лекари делают из крови и мяса нелюдей целебные зелья, а купцы готовы платить за это мясо золотом. Может, действительно попробовать?

И вдруг Глеба захлестнула такая жажда жизни, что ему самому стало страшно.

Пусть даже он никогда не вернется домой, пусть еще двадцать лет проживет в этом мире – среди оборотней и купцов-шкуродеров, но все-таки это будет жизнь! Все-таки солнце будет всходить над его головой!

Вдруг сердце нелюдя поможет? Вдруг оно даст ему силы противостоять двуглавому чудовищу?

Глеб еще секунду помедлил, а потом протянул руку, взял с ладони альбиноса сердце убитого нелюдя и впился зубами в теплое сырое мясо.

* * *

Солнце медленно поднималось к полудню. Глеб сидел на полу клетки и с тоской смотрел на небо. «Пожалуйста, – беззвучно шептал он солнцу. – Не торопись. Дай еще подышать. Я достойно приму свою смерть, но только дай мне надышаться напоследок».

Когда солнце было в зените, возле клетки остановился низенький кривоногий разбойник и сказал:

– Гляди, ходок, не подкачай.

– Ты о чем? – не понял Глеб.

– Я поставил полкуна серебра на то, что ты продержишься против Драглака две минуты. Уж сделай милость – не подыхай раньше.

Глеб отвернулся.

– Не слушай его, Первоход! – заговорил другой разбойник, останавливаясь возле клетки. – Сдохни сразу! На что тебе эти мучения!

Вскоре у клетки уже собралась порядочная толпа. Разбойники куражились над Глебом, советуя ему побыстрее сдохнуть или продержаться против двуглавого пса как можно дольше.

От каждой реплики на душе у Глеба становилось все тяжелее и тяжелее. Как-то само собой стало очевидно, что этого дня он уже не переживет и что жизнь его кончена. А ведь ему еще даже нет тридцати…

Губы Глеба дрогнули.

Что ж, Глеб Орлов, прощай. Прожил ты свою жизнь бездарно и глупо. Но было в твоей жизни чудо. Такое чудо, какого ты не пожелал бы никому. Даже злейшему врагу.

Кто-то швырнул в Глеба гнилой свеклой. Свеколина стукнула Глеба по плечу и упала на пол.

– А ну – разойдись! – крикнул вдруг кто-то. – Разойдись, сказал! – Свистнула плеть, и кто-то негромко вскрикнул.

– Чего дерешься-то?

– Прочь от клетки! За Первоходом идем!

– А драться чего? Вот погоди, пожалуюсь Самохе, он тебя Драглаку скормит.

– Гляди, как бы тебя самого не скормил!

Разбойники загоготали. Двое высоких крепких мужиков оттеснили их плечами и подошли к клетке.

– Ходок! – крикнул один. – Ходок! Сюды смотри, когда кличут!

– Выходи, тля! – рявкнул другой. – Пес заждался, уже грызет железные прутки!

Глеб поднялся с пола и, отряхнув одежду, побрел к выходу. Не дойдя до дверцы одного шага, он остановился и глянул на нелюдя Белнона.

– Иди, – прошептал тот одними губами. – И верь в лучшее.

Глеб повернулся и шагнул в руки палачей.

Те сразу скрутили Глебу руки за спиной и стянули запястья веревками. Глеб поморщился.

– Это еще зачем? Нешто смогу убежать?

– Кто тебя знает, – неприязненно проговорил один из охранников. – Вдруг в зверя обратишься да в лес поскачешь.

– Обращусь? Ты что, разбойник, белены объелся? Я же не колдун.

– А для меня что колдун, что ходок – одной грязью мазаны. Топай давай!

Он толкнул Глеба в спину.

4

Это была довольно большая площадка, почти идеально круглая, метров пятнадцать в диаметре, со всех сторон огороженная непроходимой стеной бурелома и острых веток. Внутрь площадки вел единственный вход, который задвигался снаружи тяжеленным дубовым заслоном.

Двое разбойников развязали Глебу руки и втолкнули его на площадку. Пробежав несколько шагов, Глеб едва не упал, но устоял на ногах.

За спиной у себя он услышал глуховатое рычание. Быстро обернувшись, Глеб увидел пса. Ростом он был раза в полтора больше самого здоровенного ротвейлера. Под короткой блестящей шерстью перекатывались вздутые бугры мускулов. С острых, как гвозди, зубов капала на землю слюна.

Глеб привычным жестом потянулся к мечу, но вспомнил, что безоружен, и убрал руку. Ни меча, ни кинжала, ни ольстры. Рассчитывать приходится лишь на свои силы, а в сравнении с силами двуглавого пса они – ничто.

Пес шагнул вперед, не спуская с Глеба свирепых, голодных глаз. Слюна из оскаленных пастей обильно полилась на землю, и Глеб понял, что пес голоден, а значит, биться будет не на жизнь, а на смерть. Это сводило шансы Глеба на выживание практически к нулю.

Глеб огляделся. Над буреломом, на высоких скамьях – таких высоких, что над острыми, как ножи, ветками, торчали лишь взлохмаченные головы, – уже восседали разбойники. Человек сорок, крепкие, наглые, с довольными рожами.

– Грызи! – крикнул один.

– Рви! – завопил другой.

– Убей! – рявкнул третий.

Пес сделал еще шаг, пристально разглядывая Глеба. Будь они в Гиблой чащобе и будь у Глеба в руках ольстра, зверь, скорее всего, не решился бы напасть. Запах ольстры хорошо известен нечисти. Но сейчас Глеб был безоружен и пах всего-навсего человеком – лакомой добычей для любого обитателя Гиблого места.

Глеб, стараясь не смотреть зверю в глаза, попятился назад.

– Драглак! – хрипло проговорил он. – Не знаю, понимаешь ли ты хоть слово из того, что я говорю, но…