Прапорщик драконьей кавалерии - Михаил Ланцов

Виктор медленно провел рукой по запыленному теплому металлу ЗСУ-23-4. Урчащий рокот дизеля приятно перекликался с легкой вибрацией корпуса, словно живого….

Перед ним раскинулся Ондостомен – один из городов солнечных эльфов. Ну, он был таковым когда-то, пока его не уничтожили в день слабости бога солнечного света – Аматерона. С тех пор и лежал в запустение, пока на закате одного совершенно не примечательного дня, к оскверненным останкам города не подошла целая армия. Почему на закате? Потому что ночью срабатывают все защитные плетения и из земли поднимаются натурально армии всякой нежити. Ну… так доносила разведка. Вот с ней и хотелось пообщаться поближе.

Тишина.

Тени медленно ползли по земле, пожирая вполне себе целые постройки.

Пусто.

Кажется, будто в городе нет ни единой души.

– Ты готова? – Обратился Виктор к стоящей рядом Ализель.

– Да, – глухо ответила та, хмурясь.

После воскрешения она вообще довольно часто хмурилась. Видимо сказывалось пребывание в цепких лапках Ллос. Да и прочих факторов хватало. Так, например, теперь она была не солнечная эльфийка, а и’ри’тори, что автоматическое изменило отношение к ней Арьяны. Если раньше та хоть и была вежлива, но все равно держала дистанцию, то теперь стала если не лучшей подругой, то чем-то подобным. Возилась с ней словно ребенком. Это смущало и заставляло изрядно рефлексировать при общении с теми, кто был с ней одной расы. Цири только ухмылялась. А Селентис сочувственно вздыхала – она оказалась в том же положении. Но главное – боги. Ллос выполнила свое обещание и освободила обеих женщин, подчистив им сакральные узы. Это было жутко дискомфортно. За столько столетий и Ализель, и Селентис как-то привыкли к тому, что они проводники божьей воли. А тут раз – и все. Обычные живые существа. Да, магические способности выросли очень существенно. Да, они превратились в и’ри’тори, которыми всегда грезили. Но внутри их жгла пустота. Словно вырезали какую-то такую родную и любимую опухоль, с которой организм свыкся, слюбился и теперь чувствует себя одиноко и неполноценно.

– Ступай. Если что – попусту не рискуй.

Ализель ничего не ответила и молча пошла вперед.

Шаг.

Еще один.

Ничего не происходило.

Полсотни шагов.

Ализель вошла на главную аллею, ведущую к алтарю. Здесь по мраморным плитам уже вилась какая-то паутинка черной гадости, пропитавшей камень. Но все также тихо. А главное – нет ни трупов, ни обломков. Так – немного листьев гоняет ветер. На эту удивительную чистоту все и обратили внимание, иначе бы ее и не отправили «посмотреть». Явно за городом кто-то присматривал. Вот с ними-то Виктор и желал поговорить, а если повезет, то и договориться.

Двадцать минут бывшая эльфийка медленно шла по знакомым до боли дорожкам. Ведь именно здесь она прожила большую часть своих двенадцати столетий жизни. Училась, любила, страдала, рожала, рыдала…. Ни с каким другим местом во всей Вселенной у нее не было связано больше воспоминаний. Да каких ярких! Буквально каждая скамейка, каждый столб, каждый дом был так или иначе помечен в ее памяти целой плеядой событий...

И вот он алтарь.

Красивая ажурная дверь, словно выращенная из золота, аккуратно лежала в стороне. Да, разбитая. Но Ализель помнила, как ее разметало по залу алтаря. Теперь же она разместилась сиротливой и очень компактной кучкой обломков в стороне от прохода.

– Ты смелая… – прошелестел до боли знакомый голос из тени. – Всегда была смелой. Зачем ты пришла?