Имя для ведьмы - Надежда Первухина

В ответ я слышу ругань, виртуозности которой позавидовали бы портовые грузчики от Ришельевской набережной до Малой Арнаутской.

– Остынь, – советую я. – И какого черта ты так на меня взъелась? Я мешаю тебе?

– Да.

Ого! Вот это уже совсем другой тон. От этого «да» у меня подгибаются коленки и появляется стойкое ощущение того, что Наташа не шутит. Она хочет не просто посоревноваться со мной в использовании колдовской силы. Она хочет драться и уничтожить меня. Но почему? Может, когда я ее подносом по голове стукнула, у нее что-то в гипофизе перемкнуло?

– Ладно, допустим. – говорю я. – Допустим, ты хочешь немедленно со мной сразиться. Но, да будет тебе известно, Кодекс ведьм уже двести лет запрещает между ремесленницами дуэли со смертельным исходом либо тяжелыми ранами. Поединок – только профессиональная демонстрация навыков... Так что давай все-таки соблюдать общепринятые условия...

– Условия?! – Нагаша хохочет так, что трубка у меня в руках раскаляется. – Условия ставлю я! И ты на них согласишься! И знаешь почему?

Что-то здесь не так, меня начинает преследовать чувство, будто незримая паутина сплетается вокруг меня и скоро я в ней задохнусь...

– Говори, – приказываю я.

– Ты, кажется, ждала сегодня кое-кого из Москвы. И ведь не дождалась, не так ли?..

– Говори.

– А знаешь, почему ты его не дождалась? Ах, это так просто... Человек идет по улице, и вдруг из-за поворота на него мчится машина. И человек попадает в реанимацию с гематомой мозга и множественными переломами... Такое ведь случается сплошь и рядом. Вот и сегодня в вечерних новостях передавали, что известный писатель-фантаст Авдей Белинский попал в катастрофу. Его имя тебе ни о чем не говорит?

– Ты тварь, ты самовлюбленная сука, чем тебе помешал Авдей?! – задыхаясь, кричу я. – Я же тебя просто растерзаю. Я на лоскутки тебя порву, дешевка!

– Нет. милая, не порвешь. Ты мне будешь руки целовать, педикюр делать и умолять, чтобы я не волновалась, потому что нить жизни твоего писателя сейчас завязана на меня. И если со мной что-нибудь случится, можешь готовить эксклюзивный венок на могилу так рано покинувшего своих читателей гениального фантаста. Все ясно?

Я села на кровать. Очнувшийся Илья испуганно смотрит мне в глаза. Мальчик, почему ты жив и здоров, а мой любимый умирает за сотни километров от меня?

– Алло, Вика, ты чего молчишь? Ты оценила мои способности?

– Да, – я стараюсь говорить спокойно. – Они у тебя средние. Нашла чем удивить – контагиозной магией... Ладно. Что ты хочешь в обмен на жизнь и свободу от тебя Авдея?

– Я еще не решила, я подумаю. Разумеется, больше всего я хочу тебя уничтожить. Но это программа-максимум. Пока же я получаю удовольствие только от одной мысли о том, как ты страдаешь.

– У тебя проблемы в половой сфере, сходи к сексопатологу, – холодно советую я. – Хочешь, чтобы я рыдала в трубку? Не дождешься!

– Давай-давай, хами мне, это даже забавно. Особенно если учесть то, что у меня против тебя есть сильное оружие.

– Я буду с тобой драться. Именно драться, а не показывать, как я умею превращать чайник в летучую мышь. Я тебе расквашу нос и навечно изуродую прическу. Ты, видно, этого добиваешься?

– Ах как остроумно! Что ж, встретимся в грядущее полнолуние в стенах твоей библиотеки. На предмет причесок. Надеюсь, Авдей к тому времени не умрет.

– Я тоже очень на это надеюсь. Потому что после его смерти ты проживешь очень недолго, ученая ведьма. Я обещаю.

Я услышала ее холодный смех, а затем она отключилась.

В доме могильным саваном повисла тишина. Я сидела на кровати с мобильником в руках, рядом валялась раскрытая книжка моего возлюбленного. Прости, Авдей. Это я виновата.

– Это я виновата, – убежденно сказала я Илье, который сидел абсолютно ошарашенный и жалкий, как бездомный котенок. – Это из-за меня Наташа решила погубить Авдея. Чтобы мне насолить. Понимаешь?

– Нет, – ответил Илья, хлопая белесыми ресницами.

– Правильно. Значит так, мальчик. Ты у меня засиделся. И кроме того, слишком много узнал, хоть ничего и не понял. Будет лучше для тебя, если ты все это забудешь.

Я беру его за руку и веду прочь из квартиры. Он как-то вяло и безвольно мне подчиняется, видимо, в пылу гнева я переполнила атмосферу естественной магией. У подъезда я останавливаюсь и, глядя в глаза Илье, изрекаю заклинание Мемории. Теперь-то оно должно сработать.

И оно срабатывает. Илья смотрит на меня совершенно чужим взглядом, будто никогда раньше не встречал. Растерянно оглядывается и восклицает:

– Елы-палы, и куда ж меня занесло в такую поздноту?! Девушка, который час, не подскажете?

– Да уж половина двенадцатого.

Илья хватается за голову. Я его понимаю. Заклинание Мемории вызывает резкие перепады артериального давления у реципиента, и Илья себя чувствует как после похмелья.

– Ваши товарищи недавно ушли, – вдохновенно сочиняю я. – Вы с ними долго сидели вон на той скамейке...

– Водку пили.

– И пиво.

– Да здравствует пиво во всем мире! – вяло шутит бедняга.

– Ага. А потом вы задремали, я как раз вышла с собакой погулять, ну, они мне передали для вас деньги на такси, сказали, чтобы я вас разбудила. Вот, возьмите.

– Ой, спасибо! – радостно улыбается Илья, и мне даже немного жаль, что наше знакомство закончилось. – Вы меня выручили. Ну, я пошел. Однако засиделся, а у меня еще кактус не полит.

– Всего хорошего, – говорю я. – Не забывайте поливать кактус.

Счастливый ты мальчик, Илья. У тебя, наверно, и врагов нет.

Но зато у тебя нет человека, ради которого стоит биться с врагами.

Поэтому, в отличие от тебя, мне больше повезло.

* * *

Выпроводив Илью, я не стала возвращаться в квартиру, хотя голова гудела, а все тело настойчиво требовало немедленного отдыха. Я двинулась к шоссе, надеясь поймать попутную машину.

Наконец мне повезло. Малиновый «опель» притормозил и оценивающе посветил на меня фарами.

– На работе, что ли, красавица? – ухмыльнулся водитель. Был он толст, бритоголов, золотозуб и удручающе самодоволен.

– Нет. Подвезите-ка меня в Кузнецкую слободу.

– А может, лучше в ресторанчик? Развеемся.

Я посмотрела истинным зрением прямо в его душу. И увидела ясно, как на ладони все, что с ним случится. Странно. Раньше у меня никогда не получалось вот так, мимоходом, считывать людские судьбы...

– Тебя зовут Владимир, – констатировала я. – Или Вован Золотой Зуб. Послезавтра в тринадцать часов сорок три минуты тебе размозжит тесаком череп некий Ахмет Джафармуратов. Это будет в твоем офисе во время деловой встречи. Так что езжай, дорогой, и думай не о минете, а о спасении своей души.