Мумия и Тролль - Анна Гурова

В деревне – праздник. Свадьба. Народ пьет, ест и веселится. За околицей, в кустах – эльф и тролль. Печалятся.

– Ну вот, – горюет эльф. – Не пригласили. Забыли…

– Не пригласили… – мрачно бормочет тролль. – Помнят…

Нафаня так и канул в недрах Эрмитажа. В итоге столовую для сотрудников Кате пришлось искать самостоятельно. И ничего сложного – подошла к бабульке из персонала, представилась «консультантом-лингвистом» и спросила, где здесь столовая. Мол, у нее там встреча с сотрудником из отдела Северо-запада. Получила подробнейшую инструкцию и без труда отыскала заветное место.

В столовой было людно. Мягко говоря. Но Катя почти сразу обнаружила знакомое лицо.

«Не может быть», подумала она.

Уж кого-кого, а этого субъекта она ожидала встретить в музее в последнюю очередь.

Знакомец (в руках – канцелярская папка, набитая бумагами) уверенным шагом двигался через толпу, бесцеремонно прокладывая себе путь к дальней двери. Видимо, уже покушал.

– Сережка! – окликнула его Катя.

Сережа – это в самом деле был он – вздрогнул.

Важное выражение на его лице сменилось смущенным. Он резко развернулся и прибавил шагу, словно надеясь затеряться в толпе. Катя, чисто рефлекторно, бросилась наперехват.

– Ты что здесь делаешь? – Она догнала его у самой двери. – На выставку пришел?

– Типа того, – подтвердил Сережа, незаметно убирая папку с бумагами за спину, а другую руку крепко прижимая к груди. – Люблю искусство! Прям-таки на каждую выставку… Эсто… эсте… эститически наслаждаться!

Катя удивилась. Она была уверена, что лучшим вариантом выставки, на который повелся бы Сережа – это выставка пива. С бесплатной дегустацией. Да и выглядел Сережа подозрительно. Как пойманный на горячем мелкий воришка. Сопел, глазками косил в сторону. Вдобавок пытался что-то спрятать в кулаке.

От этого «чего-то» тянулся шнурок, убегая за воротник.

– Ну-ка, ну-ка, покажи!

Сережа попятился и крепче сжал кулак, но Катя вцепилась в Сережину руку и попыталась разжать пальцы. Несколько секунд они пыхтели, сражаясь за содержимое кулака, пока на них не начали недовольно оглядываться работники музея. Сережа был физически сильнее, но духом слабоват. Он сдался первым.

– Да пожалуйста! – с досадой воскликнул он и разжал руку.

На груди у него закачался на шнурке зеленый пропуск с фотографией.

У Кати округлились глаза.

– «Сотрудник отдела Юго-востока»… Ты?!

Сережа с вызовом вскинул голову.

– Ну да. Я устроился на работу!

– Сюда?!

– А что? – вскинулся Сережа. – Да, я музейная крыса! Потому что не хочу больше зависеть от папаши! Я мужик! А мужик – это тот, кто сам зарабатывает деньги! Так я ему и сказал. А теперь можешь начинать издеваться.

– Я – издеваться? – удивилась Катя. – Над чем? Молодец! Уважаю!

– Правда? – с подозрением спросил приятель. – Не прикалываешься?

– Да я тебе завидую! – почти искренне воскликнула Катя. – По-моему, это круто – работать в Эрмитаже. В одном из величайших музеев мира!

– Хе, – расцвел Сережа. – Ясное дело! А папаша сказал, что я лох, и что мне теперь все старые друзья будут вслед плевать и руки не подадут…

– Почему? – удивилась Катя. – Это он, наверное, с досады так.

– Да нет, он просто бюджетников за людей не считает.

– Дурак твой папаша, – искренне сказала Катя.

Сережа не стал с ней спорить. Хотя для характеристики своего отца держал в уме другие эпитеты, покрепче.

– И как тебе только удалось? Неужели можно так просто прийти и устроиться?

– Ну… вообще-то по блату. У меня тут мать работает, ты не знала?

– Нет. А как же твой педагогический?

– Перевелся на заочный. Жить-то на что-то надо, – объяснил Сережа с интонациями Катиного трудяги-папы. Видимо, уже сказывалось тлетворное влияние коллег-бюджетников.

Потом он развеселился.

– Ты бы видела наш разговор с папашей! Прикинь, он сидит у себя в офисе, тут пинком распахивается дверь, и появляюсь я! Подхожу… – Сережа выдвинул нижнюю челюсть и насупил брови, – да как тресну кулаком по столу! Папаша аж подскочил! А я ему показываю фа… Ну, если точнее, просто говорю: «Все! Кончилась твоя власть надо мной! Я свободен! Словно птица в небесах!»

– Так же нельзя, – усомнилась Катя. – С родным отцом…

Сережа радостно заржал.

– Можно-можно! Он со мной уже второй месяц не разговаривает. А за глаза называет «этот музейный крысеныш». На мать орет почем зря, что меня сюда устроила…

– Ему, скорее всего, обидно, что ты не пошел к нему в бизнес…

Сережа запыхтел и в нескольких емких выражениях объяснил Кате, где именно он видел папашин бизнес. Катя покраснела. Тем более в некотором смысле это был и ее бизнес. Как наследницы Селгарина…

– А по-человечески нельзя было сказать?

– Ты бы тогда не поняла моего отношения. Нет, Катюха, ты пойми меня правильно. Я не собираюсь всю жизнь сидеть тут лаборантом. Естественно, потом уйду в бизнес, – добавил он с важным видом. – Музей – это так, грозу пересидеть. А может, прямо отсюда свой бизнес и начну…

Сережа окинул столовку таким алчным взглядом, что Катя решила на всякий случай его даже не спрашивать о будущем бизнесе. Вдруг тут не только камеры понавешаны, но и микрофоны…

Разговор, уклонившийся в опасную сторону, удачно прервал пробившийся через народные массы Нафаня.

– Отлично! Ты уже здесь! А это еще что за младенец?

– Это Сережа, – представила их Катя. – Он теперь твой коллега. А это Нафаня…

Тот, прищурившись, посмотрел на пропуск:

– Ага! Отдел Юго-Востока! На ловца и зверь бежит!

– Это я зверь? – удивился Сережа.

– Зверь? – Нафаня смерил взглядом кругленькую тушку нового коллеги. – Ну да, со зверем я погорячился. Так, зверушка. Маленькая, жирненькая, и, что особенно приятно, совершенно беспомощная!

Нафаня алчно ухмыльнулся и попытался ухватить Сережу за толстую холку.

– Что вам от меня надо?! – возопил тот.

– А кто у нас на прошлой неделе партию мониторов перехватил?

– Это не я! – Сережа попятился, пытаясь укрыться за Катей.

Плохая идея. Катя была маленькая, а руки у Нафани – очень длинные.

– Не ты, но будешь крайним, – кровожадно ухмыльнулся Нафаня. – Знаешь, что наш Панихидин тогда сказал? Попадется, говорит, кто-нибудь из восточников, тащите его сюда. Я его мумифицирую!