Уничтожение - Филип Этанс

И все кончилось.

Тело ее расслабилось так быстро и полностью, что она упала. Ее вырвало, перед глазами мелькали радуж­ные пятна, текли слезы, из носа потекло тоже, и она едва не обмочилась.

И это тоже прошло.

Дрожа, Данифай поднялась. Она совладала с захлест­нувшим ее потоком эмоций — от унижения до смертель­ной ярости — при помощи одной-единственной простой мысли: «Я свободна!»

Она утерла рот рукавом и попятилась от лужи соб­ственной рвоты. Зиннирит шел рядом, готовый поддер­жать ее, если она упадет снова, но она избегала его при­косновений, и ему, похоже, тоже не хотелось дотраги­ваться до нее.

— Я ее не чувствую, — выдавила Данифай, поняв, что связующее заклинание действительно исчезло.

— Она тебя тоже, — ответил маг. — Наверное, она Думает, что ты умерла... где бы она ни была.

Данифай кивнула и собралась с мыслями. Ей хоте­лось вопить от восторга, плясать и петь, как какому-ни­будь перегревшемуся на солнце наземному эльфу, но она не стала этого делать. Ей нужно было еще кое-что. Бывшая пленница, ставшая свободной дроу, сморгнула слезы и посмотрела на руки старого мага.

Зиннирит носил множество колец, но Данифай ис­кала одно-единственное, и она узнала его сразу. На вто­ром пальце левой руки Зиннирита сверкал обруч из переплетенных полосок платины и меди, с искусно на­чертанной на них надписью на драконьем языке.

— Ты сохранил его, — прошептала жрица Йонтирр. Маг взглянул на нее, прищурившись, и покачат го­ловой.

— Это кольцо,— пояснила она.— Кольцо моей матери. Зиннирит неуверенно кивнул.

— Ты ведь сам сделал его для нее, правда? — спро­сила она.

Зиннирит снова кивнул.

— Где бы она ни была, — задумчиво проговорила Да­нифай, — это кольцо могло перенести ее домой, в лич­ные покои Дома Йонтирр в далеком Эриндлине. Я по­мню, однажды она воспользовалась им, когда мы были в Лласереллине. Кольцо доставило нас обеих домой, ко­гда пустые с виду угрозы обернулись попыткой убийст­ва и кто-то наслал на нее элементаль. А ты ни разу не пользовался им? Ни разу не пытался вернуться назад?

— Там ничего нет, — слишком поспешно ответил маг. — Ничего, к чему стоило бы возвращаться. Я давно перенастроил кольцо, чтобы оно возвращало меня сюда.

И что, пришлось тебе когда-нибудь воспользовать­ся им? — спросила она. — Вернуло ли оно тебя хоть раз из какой-нибудь далекой пещеры?

Зиннирит покачал головой.

— Ты ни разу не проходил через свои собственные врата?

Старый дроу снова покачал головой:

— Мне некуда было идти.

Данифай склонила голову набок и едва заметно по­нимающе улыбнулась.

— Ах ты, бедняга, — шепнула она. — Все эти годы... такой одинокий. В ожидании возможности сослужить последнюю службу дочери Дома Йонтирр.

Данифай взяла руку Зиннирита в свою. От ее при­косновения маг вздрогнул, но руки не отдернул.

Она поднесла его руку к губам и поцеловала ее. Зин­нирит поморщился, помня, что она только что заблева­ла ему весь пол, но стерпел. Данифай прижала ладонь старого дроу к своей щеке. Рука мага потеплела и была уже не такой сухой.

— Милый Зиннирит, — шепнула она, глядя старику в глаза, — что с тобою стало?

— Мне тысяча лет, — ответил мужчина. — По край­ней мере я так думаю. У меня нет Дома, только эти три портала и те жалкие гроши, что я могу заработать. Я чу­жак в чужом городе, без Дома, который защитил бы меня, без Верховной Матери, чтобы служить ей. Что со мною стало? Да я едва помню, каким был прежде.

Данифай поцеловала его ладонь снова и прошептала:

— Ты ведь помнишь меня, правда, маг Дома? Он не ответил, но и не отнял руки.

— Ты помнишь наши уроки, — продолжала она, пере­межая слова ласкающими прикосновениями губ к его ру­ке. — И наши дополнительные занятия?

Она взяла его палец в рот и принялась играть с ним языком. Кожа старого дроу была иссохшей и пресной, потом она ощутила на губах металлический привкус.

— Я не... — пробормотал маг. — Я не...

Данифай сняла кольцо с его пальца, продолжая одно­временно медленно дразнить старика прикосновениями губ. Она спрятала кольцо за щеку, прежде чем снова поцеловать тыльную сторону его ладони.

— А я — да, — сказала она.

Данифай завернула руку старого дроу вниз и назад, достаточно быстро и резко, чтобы сломалась не одна кость и не в одном месте. Зиннирит задохнулся от боли и неожиданности и даже не попытался помешать Дани­фай развернуть его. Девушка ухватила его за подборо­док. Она стояла позади старика, заведя переломанную Руку ему за спину.

— Я помню, — прошептала она ему на ухо. Потом она сломала ему шею.

* * *

От всякого мага подготовка к магическому действу на целый день требует отчасти опыта, отчасти интуиции и отчасти вдохновения. Фарон Миззрим не был исключением.

Время от времени он отрывался от своих книг, давая глазам отдохнуть, а особенно сложным заклинаниям — осесть в памяти. Всякий раз он видел при этом непо­движную, безмолвную палубу корабля хаоса. Костяной корабль украсился пятнами сухожилий и хрящей и за­тейливым узором из вен и артерий. Он жил — простой, мучительной, извращенной, бессмысленной жизнью; и когда вокруг было тихо и все остальные погружались в Дремление, Фарону представлялось, будто он чувству­ет, как корабль дышит.

Капитан-уридезу лежал на своем месте в компании случайной крысы. Он свернулся в тугой клубок, завязав свое тело в такой узел, что при одном взгляде на него у Фарона начинала ныть спина. Дыхание капитана бы­ло глубоким и размеренным и лишь время от времени прерывалось всхрапываниями.

Джеггред сидел напротив пленного демона, подтянув колени к груди и опустив на них голову. В отличие от Фарона и остальных темных эльфов, дреглот спал. Эта черта явно досталась ему от его отца, Белшазу.

«Что ж, — подумал Мастер Магика, — родителей не выбирают».

Квентл села настолько далеко от остальных, насколь­ко это было возможно, на самом кончике заостренного носа корабля. Она повернулась спиной к Фарону и си­дела прямо и неподвижно, явно медитируя.

«Ты можешь говорить?» — послышался голос в угол­ке сознания Фарона — голос, который он узнал.

«Алиисза?» — мысленно окликнул он.

«Ты меня помнишь? — отозвался голос демоницы в его голове уже громче — или отчетливее? — Большая честь для меня».

«То же могу сказать и я, — ответил Фарон, инстинк­тивно придав этой мысли легкий, игривый оттенок. — Ты где?»

«На потолке, — ответила она, — прямо над тобой».

Фарон не мог удержаться, чтобы не взглянуть вверх, но даже с его прекрасным ночным зрением потолок пе­щеры был неразличим в сумраке Озера Теней.

«Как ты меня нашла?» — спросил он.