Оленьи сказки - Ирина Селиванова

Он выдохнул с облегчением: ветка засохшего дерева треснула и надломилась. Но неприятное ощущение не оставляло. С тех пор как Рута рассказала ему о звере, он жил в вечном страхе. Дружелюбный лес, который Йонас прежде считал домом, грозился стать его могилой.

Охотник крепко сжимал небольшой желудь в кармане. Олененок давно намекала на то, что приходить в гости без подарков неприлично, но он не знал, чем можно ее удивить. Юная и подвижная, она совсем не походила на сверстниц. Щеки горели румянцем, а от бесконечного потока догадок голова шла кругом.

Вначале Йонас подумал, что Олененок может быть пропавшей принцессой, но с каждым днем сомнения все больше одолевали его. Она не была обучена манерам, никогда не упоминала о замке и даже не знала имен бывших короля и королевы.

И несмотря на все это, охотник решил продолжать наблюдать. Кем бы ни была Олененок, от ее истории веяло тайной, и Йонас не мог пройти мимо. Да и теперь появился лишний повод заглядывать в дом Руты. Если прежде она могла не впустить его, то Олененок не упускала возможности увидеться с ним и смело распахивала двери. Рута уступала. Йонас впервые видел ее такой мягкой, и порой ему казалось, Олененок действительно приходится ей если не родной дочерью, то племянницей. Рута не рассказывала ему о своем прошлом, а он не настаивал. Но она не всегда жила в лесу, да и давно уже не была юной.

Когда Йонас вышел к поляне, на которой стоял дом Руты, былые страхи показались ему глупыми и наивными. Весеннее солнце, теперь уже совсем теплое, играло на чистых, вымытых окнах. На веревках было развешено белье. Йонас пригляделся, надеясь увидеть среди платьев и платков ночную рубашку Руты.

Иногда он представлял, как Рута распускает тугие косы, волосы спадают по плечам, а сквозь тонкую ткань сорочки проглядывает грудь. На бледной коже лесничей выделялось несколько родинок, и он желал узнать, есть ли на ее теле другие особенности.

Йонас мечтательно улыбнулся и направился к дому. Быть может, теперь он был ближе к исполнению своей мечты, чем когда-либо прежде. Рута привыкала к его присутствию. Она все чаще просила его о помощи в делах и порой делала все, чтобы не отпустить от себя.

– Мы с Олененком пойдем гулять к лесному озеру, – сказал он однажды.

– Хорошо, но сначала наруби дров.

После этого она попросила наточить ножи и починить скамью в сарае. Рута справилась бы со всем и самостоятельно, так что ее внимание особенно льстило. Лесничая была не из тех, кто открыто говорил о чувствах, но Йонас достаточно разбирался в женщинах и понимал ее без слов.

– Здравствуй, Ру… – улыбнувшись, начал он, едва дверь отворилась, но Рута словно смотрела сквозь него.

– Она с тобой?! – Голос ее дрожал и звучал непривычно высоко. Рута часто дышала.

– Кто?

Йонас хотел войти в дом, но лесничая вглядывалась за его спину, закрывая собой проход.

– Олененок. Вы все-таки решили пойти на озеро? Где она?

– Да, мы решили, но не сейчас. Я был в лесу и только что пришел.

И без того бледное лицо Руты совсем лишилось красок. Йонас видел, как пульсирует жилка на ее шее. Рута прижалась спиной к дверному косяку, и Йонас приобнял ее, чтобы не дать упасть. Ее трясло.

– Подожди, может, волноваться рано. Сейчас зайдем в дом, и ты мне все расскажешь.

Рута безвольно последовала за ним. Йонас осторожно усадил ее в кресло и, поставив стул, сел напротив.

– Что произошло?

– Я… я не знаю. Все было хорошо вечером. Я почитала ей, и мы легли спать. Она спала беспокойно, но такое случается часто. Ей снится… всякое. – Рута задумчиво уставилась в одну точку, но быстро сумела прогнать наваждение. – Но это не важно. Она была здесь, когда я проснулась утром. Я ушла совсем ненадолго, как обычно. А когда вернулась, она исчезла. Йонас, она исчезла!

Йонас вздрогнул от внезапного крика. Олененок часто шалила, и ожидать от нее можно было чего угодно, но даже у нее был предел. Она никогда не уходила из дома без разрешения Руты. Однажды он хотел отвести ее на озеро, пока Рута была в лесу, но Олененок заупрямилась.

– Вдруг Рута вернется, а нас нет? Она будет волноваться. Я никуда не пойду. Давай ты лучше спрячешься под одеяло и выпрыгнешь на нее, когда она войдет?

Затея понравилась Йонасу: он давно мечтал оказаться в постели Руты. Однако из-за печи на него сурово поглядывала кочерга, и он не желал познакомить с ней спину.

– Рута, ты смотрела в сарае? Олененок ведь не могла уйти одна.

– Я смотрела везде. Я думала, она ушла с тобой, Йонас. Но если нет, то…

Она не смогла договорить: голос дрожал и срывался. Продолжение Йонас боялся произнести и сам. В лесу появился зверь. И если даже обученные охотники не могли с ним справиться, то переломить тонкую шею Олененка он мог запросто.

Йонасу не хотелось даже представлять себе такое. Он успел привязаться к ней. За долгое время Олененок первая и единственная стала его другом. Она искренне восхищалась им, интересовалась его делами и слушала его истории, раскрыв рот. Для нее не имело значения, герцог он или нищий. Богатством для нее могла стать и сосулька.

– Я уверен, все в порядке. Она наверняка засмотрелась на зайца или белку и сама не заметила, как ушла слишком далеко от дома.

В первую очередь он убеждал сам себя. Сейчас ему особенно не хватало холодной уверенности Руты, и он чувствовал себя обязанным поддержать ее.

– Нужно ее искать. – Рута резко поднялась. – Может, она действительно не успела уйти далеко. Мы разделимся и быстро все осмотрим.

– Нет. – Йонас положил руку ей на плечо и заглянул в глаза. – Я пойду один. В лесу сейчас слишком опасно, да и Олененок может вернуться. Ты должна ее ждать.

– Нет, я не могу сидеть на месте. Я сойду с ума. Я должна идти с тобой.

Рута вывернулась и направилась к двери, но Йонас успел перехватить ее запястье.

– Послушай меня, сейчас ты нужна в доме. Олененка должен кто-то встретить. Я знаю, мы не были близкими друзьями. Но ты доверяешь мне?

– Не знаю. Я не уверена в этом. – Рута прикусила губу.

Йонаса кольнула ее фраза, но он понимал: Рута привыкла жить одна и во всем полагаться на себя.

– Значит, тебе придется мне довериться. Жди меня. Без нее я не вернусь.

В лесу пахло сыростью. Первые весенние дожди почти смыли снег, но под соснами еще лежали грязные сугробы, посеревшие от влаги. Под сапогами вязко хлюпала намокшая земля. Йонас напряженно прислушивался: если Олененок была где-то рядом, она дала бы о себе знать.

Ее игры всегда сопровождались шумом: смех, вскрики и треск веток под ногами. А если она заблудилась, то должна была звать на помощь. Мысли об этом радовали Йонаса: любых зверей отпугивал шум.

Животные, даже хищники, стремились избегать встреч с людьми и почти никогда не нападали первыми, особенно медведи. Йонас почти со стыдом вспоминал свой рассказ в таверне, удивляясь, как ему могли поверить. Медведи, будучи собственниками, не делили территорию друг с другом и уж точно не нападали парами.