Черные крылья Бога - Дмитрий Лекух

– Слышь, Настен, а эти обезьяны еще и разговаривают…

Говорить такие слова в присутствии орденца третьего ранга, да еще и после ритуального приветствия было как минимум неразумно.

В лучшем случае просто зарежет.

Какими бы ни были эти фаши, но к своим словам и ритуалам они относились более чем серьезно.

Верность и честь, делай что должно и будь что будет.

Прочая лирика.

Но резали они за эту самую лирику почище, чем любой криминал за арифметику.

Орден многие не любили, но не считаться с мнением «крылатых» по тому или иному вопросу было глупо.

Прямых оскорблений Орден не сносил ни от кого и ни при каких обстоятельствах.

Такие дела.

Я боялся, что Иван не сдержится, но надо отдать ему должное, повел он себя молодцом.

Только глаза заледенели.

– На мне дело Крыла, – говорил он абсолютно ровно и спокойно, и это мне тоже понравилось, – поэтому вопросы чести мы оставим на потом. А пока…

– А пока ты заткнешься, животное, – голос у старшей из девиц был глубок и мелодичен, – и будешь слушать меня. Сейчас вы отдадите команду сдать оружие. И технику. Ваши ублюдки пристегнутся наручниками к машинам. Сами. Потом мы вас допросим.

Иван даже слегка растерялся.

Я – нет.

В экспедициях на кого только не насмотришься.

Ко всему привыкаешь.

К тому же, у меня в рукаве был туз.

И какой.

Я достал из нарукавного кармана сигарету. Не торопясь, прикурил. Выпустил дым прямо в лицо старшей девице.

Как ее там звали?

Настена, кажется…

– А что, если мы не послушаемся, а, Настена?

Младшая тут же схватилась за автомат. Старшая оказалась разумней, поэтому и осталась в живых.

Андрюша Шпак редко когда промахивался.

Настена побледнела.

Но еще больше она удивилась, когда из-за ее же укреплений ленивой походкой вышел Веточка и встал – в картинной позе, небрежно пощелкивая по голенищам десантных полусапожек тонким прутиком.

Пижон.

Я еще раз выпустил струйку дыма прямо ей в лицо.

Такие лица случались иногда у чересчур самоуверенных криминалов, когда до их куцых мозгов наконец-то начинало доходить, что такое настоящий спецназ.

Тот, который учили убивать и умирать.

Хорошо учили.

Накрепко.

– Ну, что, мандавошка, теперь поговорим?

Она даже не пыталась применить оружие. Просто не понимала, как такое может быть.

Не понимала – и всё.

Я влепил ей легкую затрещину и отобрал автомат. Хорошая машинка. Пригодится.

Веточка сплюнул.

С презрением.

Я повернулся к нему.

– Все в порядке, командир. Даже убивать толком никого не пришлось. Так – одну-двух. Остальных просто повязали. Их же ремнями. У них там такой бардак. Даже дозоры в лесу не выставляли… Коровы…

Я подошел к старшей, взял ее двумя пальцами за подбородок и с силой толкнул на бетонные плиты блокпоста:

– Ну, что, Настена, это тебе не мужиков деревенских по окрестностям гонять, а?!

Ее глаза расширились. Можно было качать. Но тут сзади негромко кашлянул Иван.

Я оглянулся.

По дороге, мелко перебирая ножками, бежал раскрасневшийся от гнева Пупырь.

Вот ведь, бля…

– Вы что себе позволяете, офицер?!! Да я вас…

Он не договорил.

Я, конечно, успел сблокировать удар Веточкиного кулака.

Но – не до конца.

У Иветты всегда было преимущество передо мной как раз в рукопашных спаррингах.

Пупырь приземлился на жопу рядом с предметом возможных переговоров.

«Крылатый» неодобрительно покачал головой.

– Хочу вам напомнить, уважаемый, – вздохнул укоризненно, – что это совместная операция. И капитан Князев действовал в рамках утвержденных МНОЙ полномочий. Или вам что-то непонятно?

И только потом обернулся к Веточке:

– И вам тоже должно быть стыдно, сержант. Нервишки, – кивает в сторону Настены, – это для дамочек…

Или я что-то не понял, или Веточка даже немного стыдливо потупился.

Уважаю…

– Но… – Пупырь явно растерялся.

Это я в столице – никто, на меня можно и с облавой.

А вот Крылья…

Хех.

Хотел бы я посмотреть, как Гордумуа полезет на Крылья из-за какого то Пупыря.

Незабываемые, должно быть, впечатления могут остаться у невольного зрителя сего незабываемого действа.

Ага.

Жалко, что эта картинка только в моем воображении может сложиться.

Не полезет Дума.

Ни за какие коврижки…

Иван снова посмотрел в мою сторону.

Коротко кивнул:

– Продолжайте, капитан…

Ну, что тут, блин, попишешь.

Я в ответ посмотрел на него, немного из стороны в сторону башкою покачивая.

Не мой ранг, не мой уровень.

Слава Богу, он меня, кажется, понял.

– Олег Тимофеевич, – вздыхает.

Точно, вспомнил, вот как этого придурка-то зовут, а то все Пупырь да Пупырь.

– Олег Тимофеевич, ваше дело – политические переговоры. А не полицейские операции. Прошу проследовать в машину.

Пупырь мелко-мелко закивал и быстренько убрался.

Что ж, для него это был лучший выход.

Взгляд у Веточки был… м-м-м, как бы это получше сказать, – неодобрительный.

А я Побегалова уже, наверное, тысячу лет знаю.

И до сих пор не всегда могу угадать, что ему в голову взбредет, когда он так смотрит.

Веточка, он такой – когда просто посмотрит, а когда и выстрелит.

Если шторки упадут.

Бывает с ним такое, случается.

Параноик.

Впрочем, как все мы, наверное, в этом не самом лучшем из миров.

Только немного порадикальнее.

Ага…

…Я снова повернулся к Настене.

– Жить, – спрашиваю, – хочешь?

Однако она уже пришла в себя.

Время ушло.

Урод все-таки этот… Олег Тимофеевич.

– Я-то буду жить, убийца женщин. А вот ты – вряд ли…