Сафари для победителей - Артем Каменистый

– А деньги у тебя есть?

– Нет, я не из богатых: все, что было при мне, оставил этим людям. Пусть позаботятся о бедняге Лале. Саблю им отдал сразу, задатком, и немного серебра. Они люди простые и честные – не думаю, что выдадут моего солдата врагам.

– Амид, да они с тебя три цены взяли! Ты здорово переплатил!

– Может, и так… Пусть… Посмотри, как они живут: мои жалкие деньги для них целое богатство.

– Кстати, насчет богатства, – омр приглушил голос. – Вот этот пацан и старик как раз те самые – их солдаты ищут. Я встретил их на перевале – они одни были. Все приметы сходятся.

Офицер, покосившись на мальчика, уточнил:

– Я не ослышался – ты предлагаешь их выдать?!

– Да ты никак мозги ростовщику заложил!!! Или сразу полным дураком родился! Чтобы я предлагал кого-то выдать за награду?! Уж не хочешь ли ты отведать на вкус лезвие моего топора?!

– Ххот, не обижайся. Я просто неправильно тебя понял. Ты ведь сперва заговорил о богатстве, а потом перевел разговор на этих беглецов, за которых обещана награда.

– Никогда больше про меня такого не думай, – мрачно попросил омр и пояснил свои слова о богатстве: – Старик не из простых, как и мальчик. Очень они серьезные – один на моих глазах зарезал четверых опытных солдат, а второй не по годам умен: знает чуть ли не все, хотя и балбесом остался… – Отвесив мальчику необидный подзатыльник, Ххот продолжил: – Явно дорогое обучение сказывается – простых людей так не учат. Пацаненок, откуда же вы такие взялись? Молчишь? Да уж, такие и под пыткой ни в чем не признаются. Но хоть намекни – там, куда вы идете, золотишком разжиться можно?

Ответом было молчание, но омр, уставившись в глаза мальчика, что-то там все же прочитал – осклабился:

– Вижу я, что богатство имеется. Вы, бывшие, хитрый народ – на случай неприятностей что-то где-то обязательно припрятано у многих. Думаю, к такому кладу вы и топаете… уж слишком вид у вас целеустремленный: будто ищейки, взявшие след. Амид, я вот решил пройтись с ними, взглянуть, что там в конце. Старик наш, мясник жестокий, но глаза у него почти честные – во сне глотку вряд ли перережет, да и поделится обязательно. А я из-за этой войны остался с пустыми карманами – удирал в чем был. Стыдно домой возвращаться: засмеют. Вот и решил с ними остаться: надеюсь подзаработать, да и странные они какие-то – не хочу я таких странных одних отпускать. Пошли с нами – вместе безопаснее, да и дорога на север ведет, так что по пути нам. Если повезет, то этот старик нам маленько отсыплет – с деньгами жизнь становится просторнее, а проблемы мельчают.

– Я не против, но, думаю, для начала стоит поговорить с этим стариком.

– Он тоже против не будет, – смиренным голосом доложил мальчик.

– А ты откуда знаешь? – недоверчиво уточнил омр.

– Я с ним вместе с детства раннего – хорошо его понимаю. Он только рад будет, если вместе пойдем: ведь солдаты разыскивают старика с мальчиком, а не старика, мальчика, омра, юношу и раттака.

– Но сцапают-то нас все равно – мимо такой кучи подозрительного люда они просто так не пройдут, – нахмурился омр.

– Верно, – кивнул Амидис. – Они хватают всех наших солдат и держат в тюрьмах под открытым небом. Просто окружают поле колючей проволокой и загоняют пойманных туда. Солнцепек, кормят скверно, воды дают мало – и только теплую, с грязью. Те, кто оттуда сумел сбежать, рассказывают, что многие загибаются от желудочных проблем: понос там у всех повальный. Если долго просидеть в таком месте, то здоровье испортишь серьезно.

На последних словах из-за угла сеновала показался старик. На ходу он вытирал руки пучком соломы – видимо, закончил с приемом пациентов. Омр будто ждал его появления:

– Старик, не мешало бы тебе расстаться со своим посохом. Выбрось его – внимание привлекает. И впрямь занятная вещица, похоже на резьбу по молодому ореху. Всякий солдат сейчас высматривает старика с таким посохом – надо от такой приметы избавиться. Выбрось, пока до греха дело не дошло.

– Нет, этот посох мне еще пригодится. Здешние тропы не для моих ног – надо помогать ногам деревяшкой. Приятно, когда посох привычен, – с простой палкой, тем более незнакомой, мне будет тяжелее. И кстати, насчет солдат: они приближаются к деревне.

– Что?! Сразу почему не сказал!!!

– Воин, все равно нам не успеть уйти. Они со стороны хребта появились – заметят, если мы по полям пойдем к реке. Так что придется прятаться в сене вместе с Лалом.

* * *

Солдат было девятеро – полное пехотное отделение стрелкового взвода. Усатый сержант лет тридцати пяти, тройка вояк ему под стать и пятеро юнцов, которых старшие беззастенчиво эксплуатировали.

Для начала один из молодых, запинаясь на каждом слоге, зачитал перед согнанными в кучу жителями обращение коменданта Скрамсона. Все то же самое: разыскивается старик с мальчиком и посохом. Оторвавшись от бумаги, он добавил уже без запинки:

– Посох этот он украл во дворце императора – это реликвия императорская! Тот, кто поможет его вернуть, будет щедро награжден!

Омр, как и все, подглядывал за солдатами через щелочку и при этих словах охнул:

– Святой навоз, я знал! Я знал! Богатство! Старик, я сразу понял, что посох у тебя не простой. Будь простой – ты бы не отказался его выбросить. Императорская реликвия! Бесценная вещь. Интересно, за сколько его можно продать? Ты не подумай плохого – я это просто так спросил.

– Заткнись, – тихо попросил старик.

– Они не услышат, да и не полезут к нам. Это ж сколько золота…

Омр вряд ли заблуждался – солдаты, обыскивающие деревню, не особо усердствовали. Тот, что проверял сеновал, просто заглянул наверх и лениво ткнул штыком в подозрительное место, после чего ушел. При таком рвении он бы и трехбашенного дракона не смог найти.

Закончив «выступление», «глашатай» побежал вслед за остальными молодыми сослуживцами – они все были заняты важными делами. Собирали по курятникам яйца, не забывая при этом ловить кур, резали чью-то свинью, разводили костер для жарки мяса. Их старшие товарищи занимались развлечениями: лакали брагу, найденную в кладовой, с гоготом лапали визжащих деревенских девок, ставили по стойке «смирно» местных парней и кулаками разбивали им лица, состязаясь в силе ударов. Народу все это, конечно, не сильно нравилось, но терпели – только взгляды в спину красноречивые бросали.

Вечер еще не наступил, когда вояки дошли до кондиции: молодые больше не суетились, а налакавшись все той же браги, вели себя наравне со старшими. Девок уже не просто лапали, а бесцеремонно растаскивали по темным углам, парня, попробовавшего вырвать из солдатских лап жену или невесту, завалили на землю и долго пинали сапогами. Подворачивающихся под ноги поросят и коз кололи штыками, нескольких голосистых собак пристрелили (а заодно и пару кошек). Над деревней стояли женский вой и визг, истошный лай уцелевших псов, гогот пьяных мародеров, жалобные крики искалеченных животных.