Оператор совковой лопаты - Сергей Калашников

* * *

А Сайка не унимается. Ищет девушка приключений. Установила щит-мишень и метров с пятидесяти вбивает в ее центр стрелы из составного лука. Причем демонстрирует она явно не воинственность и даже не искусство стрелка. Видно ведь, как над позой работает, какие отточенные акцентированные движения показывает. Носильщики забывают ложки до рта доносить.

Переговоры же о судьбе рельса явно зашли в тупик. Речь друг друга собеседники не понимают, а язык знаков недостаточно богат, чтобы вскрыть всю сложность проблемы. И ни малейшего представления о том, как быть дальше.

Откуда ни возьмись Айн со свертком! Развернула. Оп-па! Это же ножики, что он для голохвостых родичей наковал. Их тут почти полсотни. У гостей сразу глаза разгорелись, всей гурьбой набросились щупать и проверять. Двое уже порезались, им Сайка распаренные листики к ранкам прикладывает. Это ведь получается, женщины заранее подготовились к последствиям осмотра клиентами предлагаемого товара. А предводитель с коварной улыбкой угольком отчеркивает на рельсе примерно половину. Дает понять, что за столько ножей он только вот это количество материала отдаст.

Мишка скребет бороду и удаляет часть ножиков из кучи. Линия на рельсе стирается, и рисуется новая, увеличивая долю кузнеца. Ага, отыграл назад, лисица! Это он так просит ножики вернуть. Вернул.

Сайка высыпает на шкуру хорошую горсть наконечников для стрел. Снова ажиотаж, гомон, и опять граница раздела сдвигается. Но еще полметра Лисицы продолжают отстаивать. Назад, что ли, понесут? Ведь знают, что оно не режется. Шантаж, однако.

Женщины за углы поднимают шкуру с железными изделиями, явно намереваясь унести ее и таким образом прекратить торг…

– Эгей! – Жест согласия, продемонстрированный предводителем Лисиц, указывает на то, что сделка заключена.

Забрав свое, гости быстро откланиваются, а Мишка в прострации. Это все, что он с весны наделал, испарилось, а ему достался предмет, с которым он ума не приложит, что делать. Даже выбросить не сможет, поскольку не в состоянии сдвинуть с места. А супруга выглядит довольной. Конечно, ни одного резачка для кожи, ни шила, ни крючка она визитерам даже не показала. Девочкам, стало быть, все достижения прогресса, а мужчины пусть каменными ножами упражняются!

* * *

Сидит Мишка и смотрит на рельс. Похрюкивает воздуходувка, в печи доходит очередной полукилограмм стали. Этого хватит на четыре ножика. Хотя не в этот раз. У него сейчас сформуется плоское кольцо. Он планировал из пяти таких сковать нормальный молоток, а потом спирали отливать, чтобы распрямить их в полосы для клещей. А теперь все планы рухнули. Опять все заново! Ножи, наконечники. А ведь инструмент у него совсем примитивный. Ладно, хоть наковальня теперь имеется не гранитная. Только горн надо к ней передвинуть. Вернее, прямо рядом и построить.

Сердиться на Айн у него не получалось. Ну да, выпроводила гостей поскорее, пожертвовав плодами его многомесячных трудов. Для женщин спокойствие у домашнего очага – важнейшее обстоятельство. И если рассматривать дело с этой стороны – действовала она оптимально.

– Лисицы и Волки понимают речь друг друга. – Жена подошла, присела рядышком. Так о чем… ха!

– Ты понимаешь язык этих, что принесли большую железную палку?

– Да. Они спорили, как быть. Зеленый Глаз предложил нас убить и все себе забрать. Тыкуапон, Короткое Ухо, сказал, что это нужно сделать тогда, когда ты сделаешь больше ножей. Как раз перед тем, как лодки рода Голохвостых придут сюда осенью. И уйти с добычей, чтобы не встретиться с Речными Выдрами.

Надо же, какие страсти. А он-то думал, что пришли добрые милые соседи, решили поторговать.

– Айн, как ты думаешь, эту железяку они планируют снова забрать к себе? После того как у нас все отберут?

– Думаю, планируют. Но ничего у них не получится. Ты ведь накуешь из нее топоров, наконечников. А еще я расскажу тебе, как делается гарпун. Береговые Выдры так обрадуются, что дадут за них легкие и теплые меха зверей, живущих в соленой воде.

Да. Уверенность женщины в своем мужчине – это сильно воодушевляет. А его кроманьоночка совсем не так проста, как можно было бы подумать. Лечит, кормит, предупреждает об опасности. Да вообще, что бы он без нее делал!

– Айн, если Лисицы снова придут, чтобы все у нас отобрать, зачем им надо нас убивать?

– Чтобы мы не могли ничего сказать Питамакану. Он очень добрый, пока не рассердится. Но если рассердится, то позовет всех Выдр, и Речных, и Береговых, и Озерных, и Верховых, и Полуденных. Они перебьют Болотных Лисиц. А Равнинные Волки, и Шакалы Степей, и Сизые Селезни, и даже Лисицы Холмов не станут заступаться за родичей, потому что побоятся Выдр. И не рискнут в неурожайный год остаться без рыбы, которую мы ловим в Большой Реке. Они ведь не знают, замерзнет зимой вода или останется жидкой.

Примитивная доисторическая женщина, оказывается, широкий эрудит и дальновидный политик. Интересно, какие сюрпризы его ожидают дальше?

– А что нужно сделать, чтобы Лисицы не убили нас и не отобрали у нас все? – Раз пошел прямой разговор, не будет Мишка юлить.

– Это станет ясно позднее. Непросто найти в лесу охотника, который прячется.

Стоп. Что она сказала? Совсем расслабился от лепоты и благодати. Конечно, Лисицы оставили кого-то за ними присматривать. А за Мишкой присматривает эта женщина. Она охотник. Ведь две зимы назад к Равнинным Волкам рыбу везли охотники. В том числе – его будущая жена. Мужчины считают ее равной себе.

И еще одну охотницу к нему приставили – Сайку. Ох, и не прост Питамакан. Появилось у него нечто ценное – наладил охрану и обслуживание. А кузнец-металлург в этом мире не под каждым кустом растет. Айн продолжает кормить сына грудью, чтобы не забеременеть. А Сайка – она просто моложе, и гормоны у нее сейчас бушуют. Но в лесу – как дома. Вспомнилось, как девчата раствор взбивали для смягчения коры, перед тем как листки для письма распрямлять. И эта девчонка сбегала ненадолго куда-то, отобрала у змеи погремушку… как в чуланчик сходила в сундуке покопаться. То-то наряд амазоночий им так идет.

Интересно, а зачем недожена заставила всех гостей смотреть в одну сторону? Что там жена в это время поделывала? Не помнит. Раззява. Курортник. Сидит, ноги в тазике держит. А того не сообразил, что у младшей-то жены сейчас период бурного, ну, этого самого. Восприимчивость на максимуме. За четыре вечера выучилась и читать, и писать, и даже сочинять. Айн просто старше, но записку накорябать или разобрать уже тоже способна. За четыре недели с нуля – результат феноменальный.

Нельзя забывать, что он не в цивилизованном мире, а в лесистом лесу среди диких дикарей. И, видя, он должен замечать, думать, сопоставлять, вспоминать… анализировать, а не наслаждаться спокойным покоем и достигнутыми достижениями. Разиня!

Видел же, как Айн безапелляционными, можно сказать, величественными жестами рассадила носильщиков под навесом. Как потом, демонстрируя заботливость и радушие, потчевала их добротной пищей, только что в рот не вкладывала им лучшие кусочки. И при этом не мешала гостям дорогим любоваться изяществом и грацией Сайки. Привычная роль женщины – хозяйки дома. Требовательной, но заботливой. Это же маленькая психологическая увертюра.