Осколки времени - Райса Уолкер

Но мой разум не полагается на логику, когда я нахожусь на сцене, и мое тело, кажется, начинает бастовать. Мне приходится напомнить своим легким втянуть воздух, но мои нервы находятся в полной боевой готовности. Я чувствую, как каждый взгляд в зале физически касается меня, ползает по мне, как муравьи по шоколадному батончику.

Пока мужчины завязывают последние узлы на веревках, Гудини кивает в сторону левой стороны сцены, где стоим мы.

– Я хочу поблагодарить этих зрителей, которые согласились помочь мне в этом испытании. Ваши сегодняшние действия помогут очистить мое доброе имя. Ибо два этих джентльмена ошибаются. Я не мошенник, не шарлатан, не фальшивка. Я тот самый, единственный, настоящий Гудини.

Как раз в тот момент, когда я гадаю, как он заберется в ящик со связанными ногами, молодой человек хватает Гудини за плечи, а старший – за ноги. Они поднимают Гудини и начинают опускать его в ящик. Как только он оказывается внутри, они тянутся к задней стороне коробки, за крышкой.

– Стойте! – У меня пересохло во рту, и это прозвучало как кваканье, поэтому я попыталась еще раз: – Подождите!

Мужчины останавливаются, держа крышку в полуметре над ящиком. Теперь все в театре действительно смотрят на меня.

Я сглатываю и бросаюсь вперед, роняя молоток и гвозди.

– Поцелуй! Я хочу поцеловать Гудини на удачу.

Публика теперь воет. Гудини сидит в ящике, его темные волосы и вдовий мыс делают его похожим на графа Дракулу. Он бросает взгляд в зал, где по внешнему проходу к сцене спешит грузный парень, вероятно телохранитель.

Но зрители явно ведутся на это – вероятно, это эдвардианский эквивалент девушки, бросающей свои трусики на сцену во время рок-концерта. И шоумен в Гудини одерживает верх над его чувством осторожности. Он качает головой, очень отчетливо, и телохранитель останавливается в трех рядах от сцены, все еще наблюдая за мной, но не приближаясь.

Затем Гудини улыбается толпе.

– Как же мне поступить?

Кто-то кричит:

– Поцелуй ее!

– Было бы очень невежливо с моей стороны отказаться, – говорит он и продолжает театральным шепотом: – Но только в щеку, дорогая. Моя жена смотрит.

Тут он определенно прав. Бесс стоит за кулисами и смотрит прямо на меня. Но ее взгляд направлен не на лицо. Она смотрит на ключ ХРОНОСа.

Слегка наклонившись вперед, я касаюсь губами щеки Гудини. Я убеждаюсь, что он видит сложенную записку, прежде чем засунуть ее в карман его костюма.

А потом я бегу со сцены, вниз по ступенькам и прямо по проходу к выходу. Как бы мне ни хотелось остаться и внести свой вклад в защиту прав женщин, но если я сейчас взмахну молотком, то промахнусь мимо гвоздя и разобью себе палец.

Улица теперь пуста, вероятно, потому, что большинство жителей и туристов находятся внутри ипподрома, наблюдая за Гудини. Я возвращаюсь туда, откуда мы пришли, к океану, ускоряя шаг, и потому, что там холодно и сыро, и потому, что я хочу, чтобы между мной и этой сценой было как можно больше расстояния.

Кирнан догоняет меня, прежде чем я успеваю отойти на целый квартал, и бросает мне кружевную накидку.

– Что ж, это было интересное зрелище.

Я ловлю накидку и натягиваю ее на плечи, не сводя с него глаз.

– Твоя проклятая записка попала к нему. Ты счастлив? Я ненавижу быть на сцене. Ненавижу.

– Серьезно? – Он выглядит искренне удивленным. Более того, на этот краткий миг он выглядит искренним. Он похож на того Кирнана, которого я знаю.

– Я ненавидела это с самого детства. А что, твоя Кейт никогда тебе этого не говорила?

Он не отвечает, заставляя меня задаться вопросом, может быть, его Кейт каким-то образом победила страх сцены. Может быть, она не запнулась на полуслове в той дурацкой пьесе… а может, тот ребенок вообще не заболел гриппом.

Очень редко случается, что я упоминаю что-то о себе, чего Кирнан еще не знает, и это явно застало его врасплох. И пока его маска опущена, я хочу получить кое-какие интересующие меня ответы.

– Ладно, я свое дело сделала. А теперь твоя очередь. Чем ты занимался последние шесть лет? – Я борюсь с желанием добавить, что он должен начать с того, что превратило его в абсолютного придурка, но я решаю оставить это при себе.

– Ты еще не закончила, Кейт. Ты все еще должна убедить его отдать нам ключ. Это был заключительный акт шоу, поэтому тебе нужно добраться до отеля «Куинс» и…

– Ты хотел сказать, что мы должны добраться. Ты ведь идешь со мной, так?

– Нет. Как я уже говорил, он скорее отдаст его тебе, чем мне. Я уже столкнулся с его охранниками в Эдинбурге. Вот почему я сегодня держался подальше. Вот почему я ношу эти дурацкие усы.

– Я не думаю, что он пользуется ключом, Кирнан. Свет… он не исчезал, даже на мгновение, когда он освобождал себя за занавесом. И это ведь ты занимался изучением его личности. Если ты ожидал, что я сделаю это в одиночку, почему не привел меня раньше и не рассказал мне о нем побольше?

– У меня остается не слишком много времени теперь, когда я тройной агент. Ты знала, что Гудини скоро появится, так почему же ты сама не потрудилась его исследовать?

– Когда? Когда бы я это сделала, Кирнан? Может быть, у тебя и было шесть лет, но последние несколько дней все было как-то неспокойно. И да, для меня прошло всего несколько дней с тех пор, как мы были в парке Норумбега. Кроме того, я спала всего ничего с тех пор, как оставила тебя в Джорджии.

Я делаю глубокий вдох, собираясь продолжить свою тираду, но останавливаюсь и смотрю на него, складывая воедино кусочки того странного поведения, которое он демонстрировал с тех пор, как появился возле номера мамы в отеле. Есть только одна причина, по которой он так спешит. Ему нужна помощь, чтобы достать ключ, и он не хочет проводить со мной больше времени, чем это необходимо. Но почему?

Я знаю, что нам нужно забрать ключ Гудини, но я не могу полностью доверять Кирнану, пока не выясню, почему он ведет себя так странно. И я ни за что не пойду на эту встречу без дополнительной информации. Кирнан, похоже, убежден, что Гудини использует этот ключ. А я так не думаю. И еще мне хотелось бы знать, где и когда он раздобыл эту чертову штуку.

– И это все, что ты хотел мне сказать? Вся информация, которую ты хотел мне сообщить, прежде чем я отправлюсь одна на встречу с человеком, у которого, как ты говорил, есть вооруженные телохранители?

– Я буду поблизости…

– Чтобы сделать что? Подлатать меня после того, как его охранники застрелят меня?

Я бросаю на него напоследок сердитый взгляд и мчусь вперед, ныряя в переулок между двумя обветшалыми деревянными зданиями и дергаю за бархатную ленту на затылке. Мой ключ ХРОНОСа падает мне на ладонь. Когда я вывожу дисплей, я вижу, как Трей говорит по телефону в своем гостиничном номере и заказывает ужин. Сумка с ноутбуком лежит у его ног. Информация, которую я могу получить с помощью этого ноутбука, может быть, и не является непосредственным исследованием, которое проводил Кирнан, но поскольку он, похоже, не склонен делиться своей информацией, мне ничего больше не остается.