Дорога короля - Галина Гончарова

А, все эти девки на одно лицо, каждую кухонную мочалку еще помнить не хватало!

Золотая монетка сверкнула, вызывая у девушки приступ интереса.

– Детка, ты до деревни не пробежишься ли?

– Если господину угодно будет. А что надо сделать?

– Отдать записочку Арно Сарану. Он тебе пару строчек для меня черканет… ты грамотная?

– Откуда ж, господин?

– А и не страшно. Ты записочку отдай, для меня письмецо забери, да беги сюда. Как принесешь – тебе еще монетка будет.

Служаночка мило улыбнулась и спрятала и монетку, и записочку.

– Всегда готова услужить господину. Может, еще чего… подать?

– Это мы потом поговорим, – решил Руди. – Ну-ка, беги…

Та и побежала. К выходу, и из дворца, правда, убежать далеко не удалось. На выходе ее и приняли. Обыскали, нашли монету, нашли записочку и показали большой кулак.

Служанка, совершенно не желая, чтобы ее нос раскидали по лицу, мигом во всем созналась. Да и чего скрывать-то? Ее наняли записочку отнести, лэйр Айн к господину Сарану писал, может, что и важное, ей-то откуда знать? Неграмотная она!

Служанке дали подзатыльник, правда, сгладив горечь обиды мелкой серебряной монеткой «на ленточки», записку отобрали, саму ее на всякий случай заперли в кладовке, а вскоре туда же и Руди добавили. Правда, с ним одним подзатыльником не ограничились. Шантен лично пообещал голову оторвать, но потом. Вот, вернется из похода – и приступит к отрыванию. С чувством, с толком, с фантазией…

Руди понял, что граф не шутит, и не стал корчить из себя героя. А чего? Не за идею работал, за звонкую монету, вот и нечего тут невесть что строить. Колоться надо, пока палачу не отдали. А то потом останется только милостыньку просить у городских стен.

Через полчаса в теплую компанию добавились еще трое гвардейцев.

Дезертировать и оповестить герцога, оно, конечно, хорошо. Но вирманские сторожевые такого юмора не понимают.

Они прыгают, они кусаются, они пугают лошадей…

Две собаки?

Это вы с ними не сталкивались! А тем, кто столкнулся, показалось, что их минимум восемь штук! И налетали они со всех сторон.

Ляля и Нанук, конечно, не могли охватить всю территорию. Но два-три направления, к деревне – вполне, а больше и не требовалось. Вирмане перехватывали негодяев и исправно доставляли в графу Шантену.

Лиля только порадовалась,, когда ей доложили о результате.

А что, четыре предателя из тысячи?

Отличная выборка, в Библии и то хуже была, там на двенадцать апостолов приходился один нехороший человек, получается восемь процентов предателя, еще и с хвостиком. А тут – меньше половины процента! И всех перехватили!

Радоваться надо!

***

– Мастер Сальси, мне нужна ваша помощь.

– Ваше сиятельство?

Мастер не спрашивал, какая именно, он и так понимал, что помощь оказать придется.

Лилиан переглянулась с графом Шантен, и заговорил уже граф.

– Мастер Сальси, у нас обнаружились шпионы. Мы знаем, куда они должны были идти, знаем, кому должно уйти письмо…

Мастер сообразил мгновенно, он-то не благородный, ему хитрить и изворачиваться всю жизнь приходится.

– Какое письмо должно быть доставлено? И кому?

Шантен переглянулся с Лилиан, и оба выдохнули. Явно с радостью, что не придется долго объяснять и уговаривать.

– Вы правильно понимаете, мастер Сальси. Вот это письмо. А доставлено оно должно быть в деревню, некоему Арно Сарану.

Мастер Сальси выслушал план, внес в него несколько коррективов – и троица принялась воплощать его в жизнь. Времени оставалось очень мало.

***

Часа не прошло, как на дороге у деревни появился побродяжка с явной примесью эввирской крови. Растрепанный, грязный, воняющий помойкой… все, как полагается.

Много таких шляется.

Что было нетипичным?

Что он не побоялся пинков и палок, а спросил у первого же встречного, где дом Арно Сарана.

Встречный, а это был пастух, так ошалел, что даже не пнул наглеца. И кнутом не огрел.

Показал на дом, к которому нищий сопляк и направился. Целеустремленно так…

Постучал в ворота, и не дожидаясь, пока Арно спустит на него собак, тихо шепнул. Так, чтобы хозяин услышал.

– Весточка из замка.

После чего был впущен во двор.

Арно Саран оказался зажиточным крестьянином. Осанистым, с полуседой бородой-лопатой аж до пояса и с животом, который даже эта борода не могла скрыть.

– Весточка, говоришь?

– Да, милостивый господин, – затараторил бродяжка. – Иду я мимо замка, но просить не решился, вряд ли меня даже в парк пустят…

Арно кивнул. Он бы вообще таких вешал, будь его воля.

– А тут меня и позвали из-за ограды. Один гвардеец, статный такой…

Арно принялся расспрашивать, и понял, что речь идет о лэйре Рудигере. Ну, дело житейское.

– Он мне монету дал за то, что я вам письмо отнесу. И вторую пообещал… сказал, вы дадите, господин?

– Письмо давай, – потребовал Арно.

Монеты было жалко, но дать придется. Еще не хватало, чтобы эта сопля по улице про письмо раззвонила. А так получит свое, да уйдет. Печать, почерк, все было на месте.

Стою в карауле. Письму поверил, с места не двинемся.

Коротко и по делу.

Арно кое-чего не понимал, но главное-то, что полк тут и остается. Надо бы отправить голубя в столицу.

Монета полетела мальчишке.

– Возьми – и убирайся. И чтобы никто тебя тут не видел…

– Господин, простите… я хлеба купить хотел… господин…

Мальчишка заскулил, с ужасом глядя на Арно, и тот махнул рукой.

– Дам я тебе хлеба, только убирайся отсюда. И быстро.

Мальчишка принялся кланяться и благодарить, пока не получил ковригу позавчерашнего зачерствевшего хлеба (скоту отдать собирался, но и таким – пойдет), и удрал, что есть ног. Уже по дороге откусывая куски от краюхи, и громко восхваляя доброго господина…

Через пять минут с голубятни вылетел голубь.

А еще через полчаса мальчишку подхватили за деревней двое всадников.

– Все сделал?

– Не успел я уйти, как он на голубятню помчался. Я специально посмотрел, – доложил малолетний прохвост. Племянник, кстати говоря, мастера Сальси.

– Значит, поверил, – кивнул один из гвардейцев, доверенных графа Шантен. – Ну, в замок…