Бегущие по мирам - Вера Чиркова

– Ты еще тогда знал, когда сказал, что он трус, – подтвердила я, – помнишь, в избушке? Тебе тогда было очень больно, и врать ты не мог, только я тогда первый раз была в чужом мире и не очень-то обращала внимания на твои слова. Но сегодня я все вспомнила и все сложила. Стоп! Не нужно ничего объяснять. Я уважаю чужие решения. И если ты не против остаться просто напарником, отказываться от тебя не стану. А в учителя попрошу Хенну. Хоть она и попадается на пути много чаще, чем должна по теории вероятности, но не лишена деликатности, и это мне подходит. Ну а он…

Я взглянула на сидящего с каменным лицом Дэсгарда, горько усмехнулась и решительно закончила:

– Он пусть идет по своим важным делам. Даже сама отведу, с доставкой на дом. Но не задаром. Я хочу, чтобы с меня сняли заклинание приглушения. Оно меня унижает. Да и вообще я привыкла жить в полную силу, а не существовать.

– Я согласен, – бесцветным голосом проскрежетал Дэсгард, – только отправишь сейчас.

– Хоть сию секунду. Снимай заклинание.

– Сниму, когда окажемся на месте. Слово эрга. Веди в тот дом в столице, где мы останавливались.

– Немытые гархи! – вскакивая, взвыл Терезис. – Да вы оба сумасшедшие!

– Не вмешивайся! – остановил его взглядом эрг, но я и сама не хотела растягивать болезненную церемонию.

Схватила Дэсгарда за руку, и в следующую секунду мы стояли друг против друга в полутемной комнате, где когда-то Гайтола поила меня чаем.

– Снимай!

– Только ты сразу уйдешь.

– Да уж не волнуйся, не останусь, – отрезала я.

Он сморщился, как от удара, и нарисовал рукой в воздухе замысловатый вензель. Я даже покачнулась от ощущения неожиданной легкости в теле, мыслях, от яркости чувств. Торопливо зажмурилась, чтоб не встречаться с ним взглядом… и рухнула на золотистый песок любимого пляжа.

Просто не могла сразу вернуться на веранду, встретиться взглядом с огорченным Терезисом. Сидела и давилась слезами и обидой, накатывающей волна за волной, как вода на песок.

Напарник сам прибежал, шлепнулся рядом, задыхаясь от бега, плеснул в кубок вина.

– Выпей.

– Я пью вино только по праздникам, – всхлипнула я.

– Считай, что это праздник, – объявил он и сунул мне в руку кубок, а потом поднял бутылку и сделал несколько жадных глотков.

– Шутник-самоучка… и алкоголик…

– Какой есть.

– Это его выражение, – буркнула я. Вспомнила, что собиралась пытать этого партизана, и решительно вытерла слезы. – Ну давай рассказывай.

– Что? – не понял он.

– Все, и с самого начала.

– Тара, я всего не знаю.

– Как ты меня назвал?

– Ты же сокращаешь мое имя.

– Но у тебя получается звучное, а у меня – ящик. Или мешок… не хочу.

– Придумай, какое хочешь, – покорно вздохнул он, – я на все согласен.

Ресса? Бр-р-р… Теса? Еще хуже. Черт, вот имечко…

– Тесса подойдет?

– Это серая горная кошка.

– Да? Жаль, что не тигр, но я согласна. А теперь давай сначала.

– Ты понимаешь, что это личная тайна?

– Не смеши. Не бывает таких личных тайн, о которых осведомлен даже последний ученик в ковене. И не заставляй меня приступать к пыткам.

– Вот теперь ты не смеши. Ты на такое не способна.

– Тер, я очень хорошо понимаю, что ты пытаешься увильнуть, но я не шучу. Я хочу прямо сегодня все знать, и сразу предупреждаю: плакать больше не буду, правда. Я потеряла целый мир – любимого отца, бабушку, дом, учебу, работу в Мексике, – и не плачу. Не стану убиваться и из-за одного человека. Только объясни, это что, правда началось из-за запечатления? Ну? Что ты смотришь так виновато? Тер?! Я ведь даже не подозревала! Только сегодня додумалась!

– Ты же была под приглушением, уже удивительно, что и об этом догадалась, – хмуро сообщил Терезис. Перевернулся, лег животом на песок и начал задумчиво копать ямку. – Обычно это заклинание надежно держит запечатление и, когда оно проходит, снимается безболезненно. Понимаешь, чтобы у тебя пробуждался дар, ты должна была рваться на свободу, а для этого нужно обязательно ненавидеть вызвавшего, чем сильнее, тем лучше. Это как стальной клинок, если не закалить – толку не будет.

– Ага, помню: и в этой схватке многократной рождается клинок булатный… Но я его и так ненавидела.

– Вот именно. А вызывающему намного труднее, на себя ведь такое не наложишь, ему нужно быть все время начеку.

– Недоговариваешь, Тер. Я ведь теперь точно знаю. Еще раз соврешь, и начнутся пытки. Я собираюсь приносить сюда эвинов, по одному. И начну с Найка. И всех буду подключать к обсуждению. И даже приз за догадливость объявлю.

– Ты не осмелишься. Ты не такая.

– Если животное загнать в капкан, оно может отгрызть собственную лапу. Вот я уже в таком капкане.

– Ладно. Но он меня убьет. Мы заметили это, еще когда он следил за тобой. У него лицо становилось… В общем, не в этом дело. Ты еще не догадалась, что вызвать кого-то в замок зейра невозможно?

– Мелькало такое подозрение. Не зря же тут такой храм, и еще Шарт натолкнул на мысль. Он меня узнал.

– Да, всех девушек вызываем сюда. А ты была вся в царапинах и занозах. Ваши гнилые деревянные дома… Мы едва успели. Он сам лечил, чтоб не осталось ни единого шрама. У лекарей было еще восемь подопечных. А потом обернул в пропитанную мазью простыню и одеяло и не выпустил из рук до самого замка. Я со своей подопечной ехал вместе с вами.

– А ритуал учителя? После него вы чувствуете эмоции и боль друг друга так же, как я тебя?

– Все-то ты знаешь… И откуда только свалилась, такая сообразительная, на мою голову? – ворчливо пожаловался напарник, поставив в выкопанную яму бутыль и кубок и начиная закапывать их песком. – Да. Потому он и удрал тогда в замок, думал отсидеться. Ты себя не видела в том платье, на осеннем балу…

– Спасибо за комплимент, но я видела, в зеркале. И последний вопрос. Он что, действительно верил, что, если ты будешь моим учителем, я проникнусь к тебе нежными чувствами?

– Тесса, – возмутился маг, – ты хоть понимаешь, что сейчас оскорбляешь мою мужскую гордость?

– Ничего, по моей девичьей вы всем стадом дружно потоптались, – отрезала я. – С чего вы взяли, что это останется безнаказанным? Ладно, я все выяснила, что хотела узнать от тебя. Собирайся, идем на остров. Бутылку-то зачем закопал?

– Не скажу, – хитро прищурился он, – есть у меня насчет нее идея.

– Оптимист. Я ее выкопаю в следующий раз и сама выпью.

– Попробуй, – хихикнул он, поднимаясь. – Ну идем?

– Идем, – тяжело вздохнула я.