Ричард Длинные Руки - король-консорт - Гай Юлий Орловский

Разбойники кто потрясает копьями и мечами, кто поднимает лук, то один, то другой вбегает в воду, но все останавливаются, когда та поднимается до колен, а дальше всем видно, как резко понижается дно.

К нам донесся сквозь плеск воды под веслами дикий крик:

– Все назад! Все на берег!

Разбойники выскочили обратно, несколько человек торопливо вытолкали на воду спрятанные лодки, в них сразу же набилось народу, и уже начали отплывать от берега, когда и нам стало видно, как быстро опускаются борта.

С проклятиями они быстро развернулись и едва-едва успели вернуться на мелкое, как лодки под их весом ушли на дно.

Там орали, выкрикивали ругательства, судя по жестикуляции, но мы отдаляемся достаточно быстро, уже на середине реки, и уверенно идем к противоположному берегу.

Я видел, как один из черных монахов присел у воды и прокричал прямо в нее что-то тонким пронзительным голосом. Я оглянулся на Франка, тот замолк, только уключины скрипят, весла гнутся, зачерпывая воду щедро, я поглядывал то на него, то на берег, и не сразу понял, почему вдруг там заорали так радостно и кровожадно.

Черный монах вошел в воду, так мне показалось, однако почему-то не стал ниже, все тот же рост, сделал еще пару осторожных шагов… Сердце мое застыло: под его ногами уже лед, видно, как тонкая кромка бежит впереди, утолщаясь так, чтобы выдержать вес крупных мужчин в тяжелых доспехах.

– Быстрее! – прокричал я в страхе. – Сейчас догонят!

Весла скрипят надсадно, такое же надсадное дыхание у Франка, теперь он и сам себя поторапливает в ужасе, а ледяная кромка гонится за нами, и уже видно, что с ее скоростью скоро нас догонит…

Я наложил на тетиву стрелу, Франк оглядывался на берег, куда указывает нос лодки, лицо стало сперва растерянным, не успеем, уже видно, вдруг бросил весла и, обнажив меч, прокричал с подъемом:

– Так дадим же бой!

Но судя по его мрачному лицу, и сам понимает, что с такой толпой, за спиной которой черные колдуны, сражаться бесполезно, от воды уже тянет смертельным холодом, вот-вот превратится в лед.

Я поднял лук и приготовился быстро-быстро выпускать стрелы, но глаза мои не отрывают взгляда от этой жути, когда от берега в нашу сторону стремительно разрастается льдина с тонкими, как острия ножей, краешками.

Толпа с берега начала спускаться на лед почти неспешно, выжидая, пока тот станет толстым. Следом сошли монахи, их трое, но один быстро обогнал разбойников и пошел впереди.

Все двигались сперва с неуверенностью, но вон то один, то другой, осмелев, даже подпрыгивает и бьет каблуками в лед, пробуя на крепость.

Я задержал дыхание, быстро оттянул тугую тетиву до уха и направил стрелу в горло черного монаха. Вторую и третью выпустил до того, как первая попала в цель, но задние монахи закричали, и разбойники разом подняли щиты, большие, плетенные из лозы.

Франк зло выругался, я стиснул челюсти в бессильной ярости. Стрела пробьет такие щиты с легкостью, но сложность в том, что приходится стрелять наугад, а вслепую стрела либо ранит, либо вообще протыкает щит рядом с телом.

Тонкий лед догнал лодку, некоторое время она еще неслась, с хрустом ломая прозрачную корочку, но вскоре пошла медленно, скрипя и пробивая лед, наконец дернулась и замерла, как лягушка во льду.

Один из разбойников чуть приподнял голову над щитом и крикнул с торжествующей усмешкой:

– Не ждали?

– А ты? – спросил я.

Стрела ударила его между глаз, он повалился навзничь молча, только ногами задрыгал. Остальные заорали и, не опуская щиты, сквозь щелочки видят нас хорошо, бросились к лодке.

Франк заорал, потрясая мечом:

– Приди и возьми нас!

Черный монах крикнул своим воинам:

– Все слышали? Идите и возьмите их. Кстати, живые они мне ни к чему.