Архимаг с пелёнок #1 - Валентин Якимов

— Айяйяй!!! — с ходу завопил он. Ещё бы — сейчас его тоже жжёт неслабо. — Тё такое?!

— Нитё! — отрезал я, отдёргивая руку.

Да уж, колотит не по-детски. Пойду-ка я… поползу… А лучше прямо тут посплю.

Ну и упал тут же рядом, на ковёр. Благо, Саша, похоже, забыл обо всём, как только прошло жжение.

Во всяком случае, никому ничего он не рассказал. А вот кушать стал заметно больше. Как и тренироваться.

— Ой как Сашенька у меня растёт быстро! — заметила как-то Эмма восхищённо. — Вон какой крепыш вымахал!

Ему как раз подходил уже девятый месяц. А мне, соответственно, седьмой. И, вообще-то, я всё ещё шёл наравне с Саней.

Но, благодаря Разумному Усилию и батиным тренировкам, стал крепнуть и он.

Спустя ещё пару дней, мама с Эммой ушли в гости к какой-то их общей подружке. До самого вечера.

А накануне этого мы с Саней оба явно вплотную подошли к великому прорыву человечества. К прямохождению. Я чувствую это! Ещё немного — и пойдём!

Чувствовал это и отец.

— Давайте, пацаны! Поднажмём сегодня, порадуем мамок ваших! За дело, бойцы, и не отлыниваем! В здоровом теле — здоровый дух!

* * *

Софья возвращалась домой грустная. Эмма всю дорогу щебетала что-то успокаивающее, но толку-то с этого?

Никакого. Особенно, когда понимаешь, что без дворянства никому ты не нужна. Ну, кроме, вот, Эммы — спасибо ей за это.

— Спасибо тебе, Эмма. Без тебя у меня совсем бы подружек не осталось. — с искренней нежностью вздохнула Соня, заходя в просторный лифт.

Хорошая Эмма всё-таки женщина. Специфическая, конечно, но по-настоящему добрая. Приютила вот их с мужем и сыном.

— Ой да ладно тебе да ничего мы же подружки! — в своей обычной манере жизнерадостно ответила та. Она немного приняла на грудь, так что теперь стала говорить ещё менее разборчиво.

Но это мелочи. Соня ещё в универе привыкла — иногда даже служила переводчицей с эмминого на русский.

— А Любка эта стерва я всегда говорила! Говорила что она за тобой носится только из-за знатности! Много ли дворян-то на истфаке нашем было? — усмехнулась подруга.

Соня вздохнула. Ну как много… Один. Одна.

Она только и была, больше никого. Да ещё из такого рода! Конечно, с ней многие хотели «дружить».

А в итоге, когда выперли из рода, всего и остались — Эмма да ещё пара девчонок. Вот, теперь отвалилась и одна из этой пары. Стоило им зайти к Любе — все разговоры тут же пошли о дворянстве, о том, держит ли Соня связь с родными, как поживает её брат, женат ли он…

Люба-Люба. Уже двадцать пять, а всё богатого да знатного себе ищет. Так жизнь и пройдёт.

— Интересно как там детки наши? — громко спросила Эмма, выбираясь из лифта. — Надеюсь твой не угробил ещё моего Сашеньку ненаглядного! Скажи он золотце у меня, а??? И добрый такой красивый! А у тебя Костик злой какой-то всё время недовольный!

Соня цыкнула. Совсем не благородная привычка, привязавшаяся к ней от мужа.

Будучи поддатой, Эмма окончательно теряла берега и обычно говорила всё, что думает. Вот и теперь…

Она как раз открыла дверь в квартиру. вошли в прихожую.

— Дети! — с улыбкой позвала Соня. — Дети, вы где?

Да. Главное — у неё есть её семья и любимая работа. Пусть даже ради создания семьи с этим человеком, Дмитрием Осинским, пришлось пожертвовать интересами рода Бестужевых.

Соня ни дня не сожалела о принятом решении.

— Минутитьку! — раздалось из гостиной. О, сынок. Интересно, чем они там…

И в этот миг из гостинной вышли трое. Да, именно трое и именно вышли.

В центре скалой возвышался любимый муж — и лыбился, как кот, объевшийся сметаны. В обычной ситуации, Соня решила бы, что он что-то натворил…

Но нет. Ведь слева и справа от него шли — шли, сами! — Костя и эммин Сашка. Да как шли! Уверенно, прямо, уперев руки в боки!

Эмма аж рот раскрыла…

Но быстро испортила момент. В своём репертуаре.

— Ну вот я же вам говорила! Говорила что всему своё время и Сашенька сам научится! И научился сам умничка мой! А вы своего Костика только зря мучили!

Соня посмотрела на Эмму. Дима посмотрел на Эмму. Даже дети посмотрели на Эмму…

А потом все вчетвером молча переглянулись, подмигивая друг другу.

Вместо ужина сегодня Соня провела время с Димой. Он заслужил, да и она сильно соскучилась. Благо, стены в доме были абсолютно звуконепроницаемыми — Эмма сама их зачаровывала.

Глава 10. Гранит науки

Примерно то же время. Загородная резиденция Бестужевых.

— Отец! — с лёгким, не больше, чем нужно, нажимом произнёс Валерий Бестужев. — Право же, я не понимаю, какое нам теперь дело до этой… Срубленной ветви. Она сама не пожелала иметь с нами ничего общего! Сама нарушила вашу, отец, волю. В конце концов…

— Знаю, знаю. — с деланной добродушностью отмахнулся глава рода и отец семейства. — Прошло больше полугода и всё такое. Но ты ещё молод, сын. Ты готов разбрасываться активами рода, если они в чём-то тебя не устроили. Но я не таков.

Валерий нахмурился. Его рыжая шевелюра, обычно идеально зачёсанная, опала на лоб.

Толку-то с этого «актива»! Сестру ведь теперь даже замуж не выдашь нормально! После такого-то позора.

— Ну и что? — усмехнулся отец в ответ на слова Валерия. — Зато у неё есть сын.

— Сын от… этого!..

— Не перебивай! — отец чуть повысил голос, поставив чашку с чаем на стол. Это значит, что он по-настоящему в гневе.

Роман Бестужев терпеть не может, когда его перебивают. Даже собственный сын, даже в неформальной обстановке.

Они сидели в мягких креслах на деревянной веранде, глядя на небольшой искусственный прудик в саду. Сад отец обустроил на восточный манер, по всем правилам.

По работе ему часто приходится сотрудничать с азиатами. Вот и нахватался странных манер.

Чашечкой он по столу стучит, тьфу!

Вслух, конечно, Валерий выразил лишь извинения и глубокое почтение. Каждый должен играть свою роль.

— Так вот, её сын. Ты, Валерий, знаешь Осинских лишь как клан мятежников, разжалованный и давно почти истреблённый. Я знаю Осинских как тех, кто поколение за поколением оттачивал искусство. Искусство уничтожать скверну. Убивать демонов.

— И дооттачивались до того, что обвинили в демонопоклонничестве самого Императора! — усмехнулся Валерий, уверившись, что отец закончил говорить.

— Это так. — кивнул тот. — И мы, разумеется, не можем — и не будем! — даже рассматривать всерьёз эти чудовищные обвинения! Но посмотри на дело с другой