Обезьяна с гранатой - Анатолий Дроздов

– В этом наши религии схожи, поэтому Люк и крестился. Но убеждений не изменил. Он даже одежду в отличие от нас не меняет. Считает, та от «духов».

– Люк осуждает вас?

– Мерриец не вправе порицать сеньора. К тому же, по мнению Люка, я призвал «духов» для мести. А она – дело благое.

– Вы использовали «духов» против норгов?

– Иначе бы не справился. У меня было сорок шесть воинов, а кочевников – тысяча.

– Расскажите! – попросила Алэйне.

– В другой раз, – отговорился барон. – Забот много.

Он закинул на плечо автомат и скрылся внутри корабля. Алэйне, поколебавшись, присоединилась к Флор, которую Люк учил обращению с ножом. Увидев наследницу, шевалье поклонился и протянул ей нож. Сделав из веток чучело, мерриец показывал, как в него бить. Причем, как заметила Алэйне, нож был из арсенала пришельцев. Видимо, на него предубеждения Люка не распространялись. Нож и в самом деле оказался хорош: с удобной рукоятью, с не слишком длинным, но остро отточенным лезвием, к тому же зачерненным. Женщины прыгали и пыхтели, нанося удары, мерриец останавливал их, показывая, как нужно делать правильно; так они и провозились до вечера. Время от времени Алэйне замечала Рея. Тот вытаскивал из корабля какие-то трубы, сумки, а затем явился с предметом, отдаленно похожим на автомат. Только этот был длиннее и тяжелее. Барон установил его на откидные ножки, прилег и прицелился в покалеченное выстрелами дерево. В следующий миг «автомат» заревел, выбрасывая из кончика трубы пламя. Дерево вздрогнуло, зашаталось и переломилось, рухнув вершиной на близлежащие кусты. Мерриец и девушки застыли, раскрыв рты. Рей встал, удовлетворенно гмыкнул и утащил «автомат» к общей куче.

Алэйне сбегала за шпагой и жестом пригласила меррийца пофехтовать. Тот осклабился и принес меч. Спустя мгновение Алэйне поняла, что ее если и учили, то не тому и не так. Люк раз за разом выбивал шпагу из ее рук, причем, как видела Алэйне, не особо напрягаясь. Нахмурившись, она вложила шпагу в ножны и обернулась. Рей стоял у корабля, сложив на груди руки. Без сомнения, он все видел.

– Идем ужинать! – сказал он и скрылся внутри.

После еды женщины легли отдохнуть. Флор сразу затихла, а Алэйне не спалось. Она ворочалась, вспоминая вчерашний разговор с Реем, события сегодняшнего дня и, наконец, решительно встала. Барон нашелся снаружи. Он сидел у костерка с меррийцем и о чем-то с ним беседовал. Причем говорил один Рей, Люк отвечал жестами.

– Не помешаю? – спросила Алэйне, приблизившись. – Не могу спать в этой бочке! В ней даже окон нет!

– И мне неуютно, – сказал Рей. – Люк вовсе ночует на воздухе – меррийцы любят простор. Присаживайтесь, миледи!

Алэйне последовала совету.

– Пришельцы живут в кораблях, не выходя, – продолжил барон. – До их планеты месяц пути.

– Откуда знаете? – удивилась Алэйне.

– Корабль рассказал. Он показал мне их мир. Я не хотел бы там жить.

– Отчего?

– У них высокие дома – выше этих деревьев, тесные комнаты в жилищах, запруженные улицы, суета на земле и в небе. Здесь лучше.

Рей замолчал, и некоторое время возле костра было тихо.

– Я могу с вами поговорить? – спросила Алэйне.

Барон кивнул. Люк встал и скрылся в темноте.

– Хороший у вас вассал! – сказала наследница.

– Он не вассал! – возразил Рей.

– А кто?

– Брат, – ответил барон. – Названый, но близкий.

– А родные у вас есть?

– Только сестры.

– Где они?

– Живут с мужьями.

– Вы давно их видели?

– Лет пять тому.

– Почему так давно?

– Им не нравилась Тея. Взять в жены меррийку, к тому же бесприданницу, они сочли мезальянсом. Не явились на свадьбу, не отвечали на письма. Это они еще не знали о ее прошлом… – Барон помолчал. – Сами понимаете, пока Тея жила, я не рассказывал.

«Сожалеет, что проговорился», – поняла Алэйне.

– А ваши родители?

– Отец умер, когда мне было двадцать, мать – годом раньше. Это она захотела, чтоб я учился.

– Для чего?

– Мать была дочкой столяра, замуж вышла за мечника и не ожидала, что муж станет бароном. Ей казалось, что земли, титул, которые пожаловали отцу, недолговечны. Всегда могут отобрать. Что станет с сыном? Мужчина должен кормить семью. Она хотела, чтоб я выбился в стряпчие. – Рей усмехнулся. – В ее представлении это было почтенным и выгодным ремеслом. Отец не возражал, меня отправили в Киенну. Сами понимаете, учиться я не хотел. Когда отец умер, я бросил учебу и вернулся в Бюи. Вовремя.

– Почему?

– Зятья положили глаз на баронство. Решили, что я останусь в Киенне, согласившись с судьбой стряпчего. В замке распоряжался их человек. Я вышвырнул наглеца, попросив передать зятьям, чтобы захлопнули рты. Бюи – мое наследство. Укреплению родственных отношений это не способствовало. Женитьба на Тее стала последним камнем в стену меж нами. Сестры кривились: взял безродную! Смешно, когда о чистоте крови пекутся потомки простолюдина.

– Мой отец был сыном сапожника, – сказала Алэйне. – Начинал простым солдатом.

– И стал герцогом, женившись на сестре короля.

– Это был брак по любви.

– Трудно поверить.

– Тем не менее правда! Отцу было двадцать шесть, а матери – восемнадцать, когда они встретились. Она влюбилась в него без памяти. Отец был красив, отважен, умен – и свободен. Он обещал матери, что женится, просил ее руки. Родители мамы пришли в ужас. Двоюродная сестра короля! Герцогиня! За капитана из простолюдинов? Отцу отказали, мать выдали за герцога Беррийского – старикашку, успевшего похоронить двух жен. Отец пообещал, что не отступится. За войну с Ингрией его произвели в маршалы. Ему предлагали блестящие партии, но он ждал своего часа. Когда восстал Бар, в ту пору императорская провинция, против мятежников послали Родгера. Он завоевал провинцию, но короне не вернул. Объявил себя герцогом. Королю написал, что станет вассалом Киенны, если получит овдовевшую к тому времени герцогиню Беррийскую. Король не стал воевать с лучшим своим маршалом, родители воссоединились.

– Не знал! – покачал головой Рей.

– Об этом мало кто знает, – сказала Алэйне. «Я расплатилась за твою тайну?» – подумала она. – Я была поздним ребенком и потому – единственным. Мать переживала, что у них нет сына, а вот отец – нет. Он учил меня многому, приказывал учиться у других.

– Помню, – кивнул Рей. – Уроки фехтования. Почему вы просили меня?

– Вы были красивым и веселым. Девушки любили вас. Мне хотелось похвастаться: вот мой учитель! Но вы отказались, и я пожаловалась отцу. Он ответил: «Оставь Рея в покое! Гвардеец не будет возиться с девчонкой! Над ним станут смеяться!»