Бездарь. Охота на бессмертного - Василий Горъ

– Макс, лодка! На десять часов!

Вересаев, сидевший на веслах на пару с Толяном, тут же приказал сушить весла, затем уступил свое место Костику и перебрался на нос.

Скорректировав положение лодки относительно течения и тем самым выполнив обязанности рулевого, Ольга снова поднесла бинокль к глазам и вгляделась в силуэты людей, решивших переправиться через Тиермар в середине ночи.

Левый, ближний к ней, гребец был одет приблизительно в такую же одежду, как та, которую Вересаев позаимствовал в домике «рыбаков» – в холщовую безрукавку и холщовые же штаны. Правого видно не было. А вот их рулевой, внимательно вглядывающийся в темноту, выглядел посолиднее: поверх рубашки с отложным воротником и длинными рукавами он носил короткий жилет, под ним – что-то вроде широкого пояса, а на ногах – сапоги.

«Приказчик… – решила девушка. – Или небогатый купец…»

Минуты через две, когда лодки приблизились одна к другой еще немного и она смогла разглядеть рожи, достойные внимания Чезаре Ломброзо[31], Фролова пришла к выводу, что ошиблась. И что рулевой никакой не приказчик, а один из воротил местного теневого бизнеса. Эдакий дон Корлеоне иллемарского разлива. А еще через полминуты, услышав тихий шелест маскхалата Вересаева, вдруг поняла, что будет дальше. И мысленно согласилась с логикой Максима:

«Ну да, исчезновение этой троицы вряд ли кого-нибудь обеспокоит…»

В это время по ее колену легонечко стукнула чья-то лапища, и девушка, опустив бинокль, торопливо вцепилась в румпель: оказывается, пока она пялилась на иллемарцев, лодку постепенно разворачивало боком к течению.

По колену стукнули еще раз. Ольга непонимающе посмотрела на отчаянно жестикулирующего Костика, то показывающего двумя пальцами на свои глаза, то поворачивающегося по направлению к Вересаеву и тыкающего пальцами в его сторону. Потом разглядела команды Максима и… удивленно направила нос лодки в сторону левого берега…

…Несмотря на то, что первые секунд тридцать после поворота Костик и Толян бесшумно подгребали руками, суденышки, хоть и медленно, но все-таки сближались. И должны пройти друг относительно друга метрах в сорока – сорока пяти. Решив, что на таком расстоянии иллемарцы их не увидят и не услышат, Ольга, безуспешно пытавшаяся понять мотивы решения Вересаева, забыла про их существование и уставилась на снайпера. Смотрела внимательно, ловя каждое шевеление. Поэтому почти не удивилась, поняв, что Максим отслеживает не только взаимное расположение лодок, но и направление слабого ветерка.

Зная, что он ничего не делает просто так, она принюхалась к «ароматам», доносящимся с берега, непонимающе нахмурилась, а затем нервно сглотнула. Сообразив, что через полминуты их лодка окажется для иллемарцев с наветренной стороны!

«И что они могут почуять? Запах пота? Так он в разы слабее, чем эта вонь!» – пытаясь успокоить саму себя, мысленно пробормотала она, плавно поднесла к глазам бинокль, нашла лицо «дона Корлеоне» и облегченно перевела дух, убедившись, что он смотрит не в их сторону.

«Ну и правильно, мы плывем мимо и никого не трогаем…» – подумала она, чуть подрегулировала резкость изображения и… застыла: «дон Корлеоне» вдруг ощутимо напрягся, затем медленно повернул голову точно в их направлении и принюхался!

«Мы тучки, тучки, тучки, а вовсе не… слоны…» – творчески переделав великую фразу Винни Пуха, истерично хихикнула она про себя. И совсем было решила придумать продолжение, но увидела, что «дон Корлеоне» повернулся к гребцам, сложился пополам, на мгновение застыл и резко прогнулся в спине. Так, как будто преодолевал недюжинное сопротивление.

Это его движение показалось Ольге настолько странным, что она не сразу обратила внимание на темное нечто, показавшееся из-за правого колена иллемарца. А когда наконец увидела и сообразила, что это такое, испуганно выдохнула:

– Макс, у него арбале-…

Договорить не получилось, так как Толик, услышав это слово, заорал: «Падаем, арбалет!», схватил ее под колени и дернул на себя. Настолько резко, что, сползая на дно лодки, она ударилась о сидение сначала поясницей, а затем и затылком!

Возмутиться – возмутилась. Но после того, как оклемалась от боли. Молча, так как прекрасно знала, что и команда, и последующий рывок – это правильная последовательность действий телохранителя при защите клиента от внезапной опасности. А потом, растянувшись на мокрых досках, она не замерла в неподвижности, а попыталась нашарить приклад своей «кристинки». Ага, как бы не так – стоило ей вытянуть руку в том направлении, где должен был лежать карабин, как сверху навалилась туша Коростелева и в буквальном смысле погребла ее под собой!

Ольга, не удержавшись, зашипела от боли в сдавленной биноклем груди и тут же заткнулась: по ушам хлестко ударил выстрел, а затем еще два. А одновременно с третьим со стороны лодки иллемарцев дважды громко плеснуло. Так, как будто они вываливались за борт.

– Третий и четвертый – на весла! Пятерка, на руль!!! – громким шепотом приказал Вересаев, а через пару секунд раздраженно зарычал: – Ну же! Живее!!!

Толян тут же встал на четвереньки. Слишком резко, в результате чего лодка заходила ходуном. Замер. На мгновение. Потом метнулся к скамье, походя задев коленом скулу приподнявшейся Фроловой.

Мысленно обозвав парня медведем, девушка дотронулась до пострадавшего места и поморщилась: судя по ощущениям, жесткая ткань ссадила кожу.

– Пятерка, правее! – донеслось с носа, и она, торопливо встав на колени, дотянулась до румпеля и рванула его в нужную сторону.

– Правее, а не левее! – рыкнул Вересаев и, кажется, выругался.

Фролова шустренько переложила руль в противоположную сторону, затем в темпе вальса нащупала висящий на ремешке бинокль, поднесла его к глазам и вдруг сообразила, что уже несколько секунд слышит все усиливающийся собачий лай!

Первый же взгляд на берег заставил ее нервно облизнуть пересохшие губы: город, разбуженный выстрелами, стремительно просыпался – в домах, расположенных недалеко от реки, одно за другим освещались окна, а на паре улиц замелькали факелы…

…К месту слияния Тиермара и Фамматили подплыли где-то часа за два с половиной до рассвета. К этому времени Костик, вымотавшийся до предела, уже практически ничего не соображал и ворочал веслами, как робот. Не чувствуя боли в стертых до мяса ладонях и практически не реагируя на команды Вересаева. Снайпер, вкалывавший на веслах вместе с ним, выглядел бодрячком. Однако, дождавшись смены, уступил свое место толком не отдохнувшему Толяну. А сам перебрался к Ольге на корму и продолжил зарисовывать ориентиры.

Эдак с полчаса после поворота направо Ольга провела как на иголках. Дергаясь от каждого плеска или птичьего крика. А затем более-менее успокоилась и принялась вглядываться в заросшие лесом берега, пытаясь найти место для дневки. Зачем? А чтобы это занятие мешало вспоминать о бойне, устроенной Вересаевым. И последовавшим за ней «заметанием следов».