Времени.net. 1977 год - Павел Алашкин

— Не, давай здесь, не хочу чтобы нас кто-нибудь подслушивал.

— Ну хорошо, давай, коли так нужно, о чем говорить будем?

— Тема конфиденциальная и очень тонкая, но в начале я хотел у тебя спросить. Я тут совершенно случайно подслушал часть вашего разговора с Татьяной. Парень, а ты откуда вообще? Ты такие вещи рассказываешь, что в голове не укладывается.

Неоформленные, но очень тревожные мысли пробежали у меня в голове.

— Хм… Ну для начала, подслушивать нехорошо, а вообще, это мы с ней просто фантазировали о том, какое будущее нас ждет в дальнейшем.

— Какие-то убедительные у тебя фантазии, ты, часом, не из дурдома сбежал? Ты, конечно, извини, что я тебе все это говорю, просто мы с спим в одном помещении и хотелось бы знать о соседе как можно больше. А то вдруг ты нас ночью зарежешь еще ненароком.

— Улугбек, не бойся, все нормально. Все твои переживания надуманы.

— Ну ладно… Да, я еще хотел тебе сказать, ты про нас с Бакшишем не думай ничего плохого, а то утром нам показалось, что ты нас за любовников принял.

— Ну ошибиться каждый может, ты же понимаешь.

— А то ведь в нашей стране такие увлечения даром не проходят. А за решеткой никому оказаться совершенно не хочется.

Мы прошли в комнату, Бакшиш уже спал без задних ног.

За прошедший день я настолько сильно устал, что заснул практически мгновенно.

Мне снился Юрий Тихонович, который выступал на собрании. Он рассказывал о новых методах сбора винограда в нашей стране.

Внезапно я проснулся. У меня было такое чувство, что на меня кто-то смотрит.

Я открыл глаза и привстал с постели. В комнате было тихо. Улугбек и Бакшиш мирно спали на своих кроватях.

Почудилось, наверное, решил я и лег обратно. Сон исчез. Часы на стене показывали половину четвертого утра. Я всеми силами старался заснуть. Получалось откровенно плохо. В голову лезли какие-то странные мысли, связанные с Татьяной.

Внезапно мои соседи пришли в движение. Улугбек встал, подошел к Бакшишу, потряс его за плечо. Тот без звука встал, и они вышли в коридор, а затем зашли в соседнюю комнату. Был слышно, как там они о чем-то шептались, но слов было не разобрать, так как говорили они на своем родном языке.

Еще через какое-то время из комнаты послышались звуки, которые явно говорили о том, что моя догадка оказалась верной. Парочка оказалась самыми настоящими любовниками.

Спать совсем расхотелось, 10 минут охов-вздохов острыми и цепкими бурами ломали мой головной мозг. Нет, вы не подумайте, что я как-то плохо отношусь к голубым, совершенно спокойно. Просто, скажите на милость, зачем заниматься этим в таком громком помещении?

Наконец эти звуки настолько меня достали, что я решил напомнить о себе и громко кашлянул. Звуки из соседней комнаты резко прекратились…

Воцарилась тишина.

Через минуту в комнату вошли Улугбек и Бакшиш. Я привстал. Вид у них был как у первоклассников, которых застукали за курением.

Улугбек подошел ко мне поближе и произнес:

— Анатолий, мы тебе спать помешали? Извини нас, мы больше так не будем делать.

— Конечно, помешали, только я засыпать начал, а тут вы своими охами и ахами…

— Ну да, это мы как-то не рассчитали…

— Да ладно, ребята, не переживайте, я же уже говорил, что к гомосекам нормально отношусь. Главное, ко мне со своими предложениями не лезьте.

— Да что ты, ни в коем случае! Толь, ты же нас не выдашь?

— Да с какой, собственно говоря, стати, кому вы нужны?

— Э-э-э, не говори так, ты же понимаешь, что в нашей стране статью за мужеложство никто не отменял.

— А, ну да, я же забыл, где я…

— Память отшибло?

— Так, ребята, баста, давайте спать ложиться, на работу скоро вставать.

— Верно горишь, Толя, в общем, ты молчок?

— Стопроцентный.

— Ну хорошо.

Утро было тяжелым, давали о себе знать ночные приключения. Улугбек и Бакшиш были хмурыми и смотрели на меня косо. Порой они начинали что-то обсуждать на своем языке, и у меня складывалось ощущение, что они задумывают что-то нехорошее.

Тем не менее я не подавал виду, пытаясь, представить себя на их месте. Было как-то действительно неловко. День пролетел быстро, работа спорилась. Я знал, что сегодня вечером ко мне придет Таня. Мы будем уютно сидеть на лавочке, я буду рассказывать о будущем, а она внимательно слушать…

Так оно и случилось. Еще издалека я заметил, как у Тани горят глаза.

— Скажу честно, я весь день ждала, когда наступит вечер.

— И я тоже. Можно сказать, что соскучился.

— Пойдем тогда на нашу скамеечку вчерашнюю?

— Конечно.

Через пять минут мы, как двое влюбленных, сидели на лавочке, смотрели на заходящее солнце и разговаривали.

— Слушай, — начала она, — у меня периодически складывается такое ощущение, что у вас несправедливое общество построено. Я одного понять не могу — как партия, которая так заботится о жизни наших людей, как она смогла позволить себе довести страну и народ до такого состояния?

— Хорошую тему ты подняла. Я расскажу тебе, но дай мне слово, что все, что я расскажу сегодня, останется между нами. В противном случае, если ты будешь говорить об этом кому-нибудь, у тебя могут быть крупные неприятности.

— Да ладно, не томи, говори уже.

— Понимаешь, все дело в том, что в 2008 году никакой КПСС уже давным-давно нет.

— Это как, а куда же она пропала?

— На самом деле твоя партия не такая идеальная, как тебе кажется.

— В смысле? Разве такое может быть?

— Все дело заключается в искусстве промывания мозгов. Все вы тут свято верите в то, что вам говорят газеты, радио и телевидение. Хотя в большом количестве случаев это далеко не так.

— Не очень тебя понимаю, поясни, пожалуйста.

— Ну вот смотри, самый простой пример. Скажи, какое общество самое гуманное в мире?

— Ну как какое? Наше, социалистическое.

— А если я скажу, что нет?

— Это еще почему?

— А потому, что в СССР сажают в тюрьму и психушки инакомыслящих людей, потому что страна построена на костях репрессий 1937 года. Потому что в СМИ действует цензура, многие выдающиеся произведения не печатаются. Примеров много. И поверь мне, к сожалению, я не о всех знаю.

— Хм, то есть ты хочешь сказать, что наше социалистическое государство — не самое лучшее?

— Да, в капиталистическом строе есть масса положительных черт. Пресловутое отсутствие дефицитных товаров, например. Казалось бы, простая вещь, но насколько приятнее жить, ты даже не представляешь.