Княжья Русь - Александр Мазин

— Варяг, — полуодобрительно-полусердито проворчал желтобородый. — А вот я сейчас тебе бока каленым железом попробую!

— Попробуй! — Славка глядел на бородача в упор, не мигая.

Если решат пытать, все равно будут. Зачем унижаться?

— Целы твои люди, — сказал бородач более миролюбиво. — Даже нурманов еще резать не начали. А вот где они — тебе знать необязательно. А знать ты должен то, что, если будешь правильно себя вести, мы вас отпустим. Всех.

— В Ирий? — поинтересовался Славка.

— В Киев. Так что говори добром, где княжна, потому что пытать тебя мне не хочется.

— Это откуда такая жалость? — поинтересовался Славка.

— Так ведь и ты моих людей пожалел, — объяснил желтобородый. — Однако, если будешь молчать, придется мне тебя поспрашивать строго. И дружка твоего чернявого.

Тут за спиной Славки раздался шум, и в избу вошел еще один человек.

Оружный и бронный, крепко пахнущий лошадиным потом.

— Вот эти, что ли, полоняники? — бросил он еще с порога, из-за Славкиной спины.

Желтобородый уважительно встал. Славка обернулся:

— Кулиба!

— Ха! — воскликнул бывший полоцкий гридень, когда-то сваливший Славку молодецким ударом кулака. — Ну, Станята, ты и знатную добычу взял! Это же Богуслав, боярина киевского Серегея младший сынок! Ну, здорово, добрый молодец! — Кулиба остановился напротив Славки, расставил ноги, упер кулаки в бока: — То-то воевода порадуется. Очень хотел он с тобой перевидаться. Ай, молодец, Станята! Пожалует тебя наш воевода! Ну что ты так на меня глядишь, Богуслав Серегеич? Ужель не рад?

— Руки мне развяжи, — ледяным тоном произнес Славка. — Тогда, может, и обрадуюсь.

— Развяжи его, Станята, — сказал Кулиба.

— А драться он не будет? — не без опаски поинтересовался бородач.

— Чего? Он же без оружия!

— Так он и без оружия четверых моих караульщиков положил.

— О как! Что ж ты неумех в караул поставил? Сказано же было…

— Почему неумех? — обиделся Станята. — Бывалые вой. Только он их все равно повязал. Причем по-тихому. Хорошо у меня еще два дозора в леске сидели…

— Развяжи! — скомандовал Кулиба. — Управимся как-нибудь. — И подмигнул Славке. — А второй — кто? — Кивок в сторону помалкивающего Антифа.

— Побратим мой. — Славка принялся растирать онемевшие кисти. — Его тоже развяжите. И поесть нам что-нибудь. С полудня ни крошки во рту.

— Гляди, уже распоряжается! — удивился Леший. — Сразу видать — целый сотник! А накормим, скажешь, где княжна?

— Княгиня! — сердито поправил Славка. — Хорошо, что напомнил. Снедать потом будем. Кулиба, чую, ты — конный?

— Конный, — признал бывший полоцкий гридень. — Спешил на тебя глянуть, — и, сообразив: — Ты только скажи, где, — мигом слетаю!

— Вместе поедем, — сказал Славка. — Тебе она не покажется. Пусть и мне оседлают. Станята, распорядись!

— Э нет! Так не пойдет! — Станята вскочил с лавки. — Сам-на-сам ты, Кулиба, с ним поедешь! Нет уж! Я, Куляба, тебя уважаю, но, случись что, — воевода с меня голову снимет!

— Делай, что говорят, — проворчал Кулиба. — Будет с меня указчиков.

Станята всё еще колебался. Потом придумал:

— Пусть поклянется варяг Перуном своим, что худого не задумал и Роговолтовну честно к нам привезет!

— Да ты… — начал Кулиба грозно.

— Я поклянусь, — перебил Славка. — Но не Перуном, а Господом Иисусом Христом. Клянусь, что не задумал худого и вернусь сюда с княгиней Рогнедой! — Славка вытянул из-за пазухи крест и поцеловал его. — Годится?

— Угу. Выходит, ты в ромейского бога веруешь? — Леший хмыкнул. — А я-то думал: почему ты моих воев не убил… Вам же убивать не велено.

— Если к нашему возвращению стол не будет накрыт — собственными руками задушу, — пообещал Славка.