Гримм. Ледяное прикосновение - Джон Ширли

В таком состоянии, когда каждой клеткой чувствуешь опасность и силу, мы и встретились с пумой. Или она с нами. Вечная история: кошка против собаки, волк против дикого кота. Пума рычала на нас, скалила зубы и пыталась задеть лапой – и мы рычали и скалились в ответ. Я все-таки смог отпугнуть ее, даже погнался следом. Естественно, после этого в нас просто кипел адреналин. Кровь играла, как бешеная.

И тут Анжелина наткнулась на лесника.

Он шел вдоль ручья. Ничего такого, обычная работа. Наверное, искал тушу лося: тот упал в воду и застрял выше по течению, отравляя поток. Анжелина была довольно далеко от меня – вынюхивала следы нашего завтрака – и немного перепутала. К тому же ею по-прежнему владела жажда крови. Я уже говорил, что мы были на взводе? Она зарычала и бросилась в атаку. Потом она говорила, что лесник почти успел выхватить пистолет.

Не знаю, что там было на самом деле. Я услышал, как она взвизгнула от страха, и кинулся туда. Выскочил на берег, увидел их друг напротив друга… И меня накрыло.

Я спрыгнул с камня, на котором стоял, и напал на лесника. Наверное, я надеялся просто сбить его с ног – в расчете, что он не поймет, какое животное на него бросилось, а мы в это время успеем убежать, – но он успел схватить ружье и выстрелить. Не чтобы ранить меня, просто палец дрогнул на спусковом крючке. Наверное, я испугался.

И тогда…

Рози, я разорвал ему горло зубами.

Дай мне стакан вина, пожалуйста. Нет, белого. Не могу даже смотреть на красное, не сейчас.

Так вот. Я перекусил ему яремную вену. Лесник погиб.

Ты можешь сказать, что это была случайность. Анжелина именно так и считала. И я честно пытался взглянуть на вещи под тем же углом. Но видишь ли, окажись я там в другой момент – не на взводе, не в волчьей форме, – все могло закончиться совершенно иначе. Тот лесник до сих пор был бы жив.

Мне стало плохо. Я выплюнул кусок плоти с его шеи, его кровь… А когда я вернул себе человеческий облик и понял, что натворил, меня вывернуло наизнанку. Все, чего мне хотелось, – сбежать, оставить его тело возле того ручья и притвориться, что ничего не было. Но я заставил себя обыскать его карманы и выяснить, кто он. Анжелина хотела просто бросить его и уйти, но я не согласился.

У меня так тряслись руки, что я едва смог удержать бумажник. Я запомнил имя и адрес, которые узнал из водительских прав бедняги. А еще в том бумажнике было фото его жены и детей. Их лица я тоже постарался запомнить.

– Перестань себя корить, – сказала Анжелина.

Я не ответил. Стер отпечатки с водительских прав и фотографии, вложил все обратно в бумажник, а бумажник – в карман лесника. В его куртке нашлась карта окрестностей – по ней я нашел точку, где лежало тело. Забрал его мобильный, чтобы потом позвонить в полицию. Потом мы, как могли, избавились от следов и вернулись к мотоциклу. Всю дорогу Анжелина повторяла, что я не виноват: ведь это было сделано ради ее спасения, а лесники в таких парках всегда рискуют жизнью. Встречи с дикими зверями – часть их работы, а мы в тот момент и были зверями. Я молчал. И тогда она сказала то, что окончательно вывело меня из себя:

– Как бы там ни было, он всего лишь один из них. Человек. Не Существо.

– Ах ты больная мелкая сучка! – взорвался я. – Мы все – люди. Существа – это просто другая ветка эволюции, ясно?

– Не все Существа так считают, – ответила Анжелина.

– Мне все равно. Я совершил ошибку и понесу за нее ответственность.

Тогда я думал, что сдамся полиции, как только доберусь до города. Необязательно нарушать кодекс молчания. Скажу, что был под наркотой или что-нибудь в этом духе. Ну, знаешь, «Соль для ванн»[6]и все такое. Копы наверняка поверят, что в состоянии аффекта можно разорвать человеку горло, и меня просто посадят. Но оставался риск, что тогда в это окажется втянута и Анжелина. К тому же мне нельзя было ни в тюрьму, ни в психушку. Там я просто покончил бы с собой.

Пришлось найти другой способ расплатиться за содеянное.

Сначала я позвонил в лесничество. Назвался вымышленным именем и сказал, что я турист. Дескать, во время похода я обнаружил мертвое тело их товарища. Дать точные координаты не составило труда, потому что ручей был обозначен на карте. Звонил я с телефона погибшего, который выбросил, закончив разговор.

В тот же день я узнал из вечерних новостей, что тело нашли очень быстро – прежде, чем до него успели добраться падальщики. Власти решили, что лесника задрала пума. Рану они особенно не разглядывали, а такой вывод напрашивался сам собой. Люди ведь не знают о Потрошителях.

С Анжелиной я порвал в тот же вечер. Подарил ей байк, чтобы показать: я не виню ее в том, что случилось. Просто мы больше не могли быть вместе. Она оказалась слишком дикой.

Я ждал, пытаясь отвлечься починкой старых часов. А потом началось: через пару дней новостники с местного телеканала взяли интервью у коллег того лесника, и те начали дружно твердить, каким он был прекрасным человеком. Самое плохое, что они действительно так считали. Я надеялся, что у погибшего будет темное прошлое, или обнаружится хоть какой-то грешок, чтобы усмирить грызущее меня чувство вины. Но нет. Парень был просто образцом для подражания. Примерный семьянин. Жена, дети и друзья его обожали. Ужасная трагедия и все такое.

Тогда я нашел его семью. Элвин Ричард Перкинс – я до сих пор помню его имя. Посмотрел, как они живут: не плохо, но бывает и лучше. Я начал откладывать деньги и анонимно им помогать. Придумал кузена Элвина, который живет слишком далеко, чтобы они могли случайно встретить его на улице. «Кузен Джефф». Он так хотел им помочь, этот Джефф… Присылал деньги.

В свободное время я присматривал за детьми Перкинсов: вдруг над ними смеются в школе, угрожают или втягивают в неприятности? С тех пор они под моей защитой. И, разумеется, ничего не знают.

Но самое главное, что я сделал для них и для себя, – включился в программу восстановления для хищников. Конечно, я мог притвориться, что ничего не было, но… В свое время я пролил слишком много крови.

Это было нетрудно: задать нужные вопросы, найти группу в городе, начать работать над собой. Ради Перкинсов… и себя самого. Я должен был стать хозяином своим инстинктам. Научиться управлять собой. Волка надо было приручить. Как бы я ни уважал природу Потрошителей, Рыжехвостов и почти всех остальных Существ, – теперь я понял, что ее нужно держать в узде. Нет ничего плохого в том, чтобы чувствовать себя частью лесного мира. Но есть вещи гораздо важнее.

Я решился тогда – и с тех пор не изменил своему принципу, сделал его основой жизни. Даже стал вегетарианцем. И ни разу не пожалел об этом.