Архив Буресвета. Книга 1. Путь королей - Брендон Сандерсон

Когда Ясна приблизилась, девушка смогла расслышать, что она говорит.

— ...понимаете, что это повлечет за собой недовольство обителей? — сказала женщина на алетийском: он очень походил на родной веденский Шаллан, и ее еще в детстве обучили этому языку.

— Да, светлость, — ответил пожилой мужчина с редкой белой бородой и бледно-серыми глазами, чье открытое, доброе лицо казалось очень обеспокоенным. Его голову венчала плоская цилиндрическая шляпа той же оранжево-белой расцветки, что и роскошные одежды. Может, какой-нибудь королевский мажордом?

Нет. Самосветы на его пальцах, то, как он себя ведет, то, как светлоглазые прислужники подчиняются ему... «Буреотец! — по­думала Шаллан. — Да ведь это наверняка сам король!» Не брат Ясны, Элокар, но король Харбранта. Таравангиан.

Девушка поспешно склонилась в сообразном поклоне, который принцесса заметила.

— Ваше величество, у ревнителей здесь большой авторитет, — спокойно проговорила еретичка.

— Как и у меня, — возразил король. — Ни о чем не волнуйтесь.

— Хорошо, — согласилась Ясна. — Ваши условия приняты. Отведите меня туда, и я посмотрю, что можно сделать. Если позволите,­ по пути я кое с кем поговорю.

Принцесса резко взмахнула рукой, приказывая Шаллан присо­единиться к ним.

— Разумеется, светлость. — Правитель будто подчинился Ясне.

Харбрант — очень маленькое королевство — просто один-единственный город. А вот Алеткар — одно из самых сильных в мире. Принцесса алети, несомненно, превосходила харбрантского монарха в реальной власти, что бы там ни говорил протокол.

Шаллан поспешила следом за Ясной, которая чуть отстала от короля, обсуждавшего что-то со своими придворными.

— Светлость, — подала голос девушка, — я Шаллан Давар. Вы назначили мне встречу, но, к моему глубокому сожалению, я не застала вас в Думадари.

— Ты не виновата, — ответила Ясна, небрежно махнув рукой. — Ты и не могла успеть. Посылая то письмо, я даже не знала точно, куда отправлюсь после Думадари.

Принцесса не рассердилась; это хороший знак. Шаллан почувствовала, как ее волнение спадает.

— Я впечатлена твоей настойчивостью, дитя, — продолжила Ясна. — Честно говоря, не ожидала, что ты последуешь за мной так далеко. После Харбранта я собиралась перестать оставлять тебе записки, потому что предположила, что ты сдалась. Большинство сходят с дистанции.

Большинство? Выходит, это было что-то вроде испытания? И Шаллан его прошла?

— Да, безусловно, — задумчиво продолжила Ясна. — Возможно, я и впрямь разрешу тебе подать прошение об ученичестве у меня.

Шаллан от потрясения чуть не споткнулась. Подать прошение?! Разве она этого еще не сделала?

— Светлость, — осторожно начала соискательница, — я думала, что... ну, ваше письмо...

Принцесса устремила на нее пристальный взгляд:

— Я разрешила тебе со мной встретиться, юная госпожа Давар. Но не обещала, что возьму тебя в ученицы. Обучение и забота о подопечной — занятия, на которые у меня в данный момент нет ни тер­пения, ни времени. Но ты проделала долгий путь. Я приму твою просьбу во внимание. Однако пойми — у меня строгие требования.

Шаллан скрыла гримасу.

— Никаких истерик, — отметила Ясна. — Это хороший знак.

— Истерики, светлость? У светлоглазой?

— Знала бы ты, — сухо ответила Ясна. — Однако хороших манер недостаточно, чтобы получить это место. Насколько глубоки твои познания?

— Глубоки в одних областях, — призналась Шаллан и, помедлив,­ прибавила: — И прискорбно мелки в других.

— Понятно.

Король впереди них, похоже, торопился, но был достаточно стар, чтобы даже его быстрый шаг казался медленным для молодых женщин.

— Тогда давай разберемся, что к чему. Отвечай правдиво и не преувеличивай, потому что я быстро раскрою твое вранье. Изображать ложную скромность тоже не надо. Не терплю жеманниц.

— Да, светлость.

— Начнем с музыки. Как бы ты оценила свои способности?

— Светлость, у меня хороший слух, — честно сказала Шаллан. — Меня учили играть на цитре и на свирели, но пою я лучше, чем играю. Вряд ли сумею сравниться с маститыми певицами, которых вам доводилось слышать, и все же худшей меня не назовешь. Я знаю большинство исторических баллад наизусть.

— Спой мне куплет из «Песенки Адрин».

— Здесь?

— Дитя, я не люблю повторять.

Шаллан покраснела, но начала петь. Это было не лучшее ее выступление, но голос звучал чисто, и она не перепутала слова.

— Хорошо, — сказала Ясна, когда Шаллан остановилась, чтобы перевести дух. — Языки?

Девушка на миг замялась, не в силах отвлечься от яростных попыток вспомнить следующий куплет. Языки?..

— Я, как видите, знаю ваш родной алетийский. Сносно читаю на тайленском и хорошо говорю на азирском. Могу объясниться на селайском, но читать на нем не умею.

Принцесса никак это не прокомментировала. Соискательница занервничала.

— Письмо? — спросила Ясна.

— Я знаю все старшие, младшие и региональные глифы и могу их каллиграфически изобразить.

— Большинству детей это по силам.

— Охранные глифы, которые я рисую, знакомые считают довольно впечатляющими.

— Охранные глифы? — переспросила Ясна. — У меня были основания предполагать, что ты хочешь стать ученой, а не апологетом суеверной чепухи.

— Я вела дневник с юных лет, — продолжала Шаллан, — чтобы практиковаться в письме.

— Мои поздравления. Если мне понадобится кто-то, чтобы ­написать трактат о набивном пони или отчет об интересном камешке, найденном во время прогулки, я пошлю за тобой. Ты можешь предложить мне что-то, демонстрирующее твои истинные способности?

Шаллан покраснела:

— Со всем уважением, светлость, вы же получили мое письмо, и оно было достаточно убедительным, чтобы вы согласились на эту аудиенцию.

— Резонно. — Ясна кивнула. — Тебе понадобилось много времени, чтобы до этого дойти. Как у тебя с логикой и сопутствующими искусствами?

— Я изучила основы математики, — сказала Шаллан, все еще растерянная, — и часто помогала отцу с несложными расчетами. Я прочитала собрания сочинений Тормаса, Нашана, Ниали Справедливого и, конечно, Нохадона.

— Плачини?

Это еще кто?

— Нет.

— Габратин, Юстара, Маналин, Сьясикк, Шауки-дочери-Хас­веты?

Шаллан съежилась от досады и снова покачала головой. Последнее имя было явно шиноварским. Неужели у шинцев вообще есть мастера логики? Ясна и впрямь ожидала, что ее вероятная ученица окажется знакома с такими малоизвестными текстами?..