Молчание? Дорого! - Елена Кароль

Снова все сменилось, причем настолько кардинально, что можно было лишь испугаться, и ничего более.

Мы летели в горы с дайгоном. Зачем? Уж точно не в качестве любовниц. Конкретно этот представитель загадочной расы не выглядел любителем женщин. Тем более иных рас.

В голову пришло только одно-единственное приемлемое предположение. Мы нужны ему для исследований. Он ведь ученый, это я поняла из его разговора с коганом, а они очень любят различного рода эксперименты.

Вывод был отвратительным, и я осторожно покосилась на соседа по кабине, тут же вздрогнув под его внимательным взглядом. Сейчас он тоже смотрел на меня. Зачем? Как давно?

— Побеседуем? — Его тонкую улыбку нельзя было назвать приветливой.

Угрожающей — да. Приветливой? Нет.

Мои губы нервно дернулись в ответ, но отмалчиваться не было смысла, поэтому я тихо уточнила:

— О чем?

— Кто ты такая?

Он спрашивал явно не имя, так что прежде чем ответить, я тщательно взвесила все «за» и «против».

Увы…

Лгать дайгону было опасно, как и отказываться от ответа в принципе. Но начать я решила с предисловия:

— Меня зовут Марика Лэнгши. Я медик, доброволец Красного Креста. Меня захватили в плен несколько дней назад, когда наш корабль только вышел из гиперпространства. Около трех недель назад умирающая женщина-псионик передала мне свой дар. Я пока не разобралась, почему именно мне и что это за дар…

— Она была рыжей? — Дайгон перебил меня так нетерпеливо, что я на мгновение замерла. Сдержанно кивнула. — Твой прежний цвет волос?

— Русый.

Змей недовольно цыкнул. Смерил меня неприязненным взглядом и снова сосредоточился на приборах, хотя, как мне показалось, мы летели на автопилоте.

Я выдержала только минут десять, а потом тихо, опасаясь, что вызову в дайгоне еще большее недовольство, спросила:

— Что с нами будет?

Змей отвечать не торопился. Он даже головы не повернул, хмуро рассматривая пространство перед собой. Затем заговорил, так и не посмотрев в мою сторону:

— Наш клан проводит генетические исследования определенного характера. На текущий момент нужный нам ген найден в геноме именно рыжих. — Змеиные глаза скользнули по мне обжигающим холодом презрением. — Этот ген есть только у тех, кто родился рыжим.

Тон и взгляд мне не понравились.

То есть он жалеет, что я здесь? Хорошо-о-о… Вот только обратно возвращать меня не надо.

Он снова замолчал, и я набралась наглости на вопрос, который сейчас волновал меня больше всего и на который он в целом так и не ответил:

— Что будет со мной?

Дайгон повернул ко мне голову, и его губы скривила злая усмешка. Почему злая? Почему он вообще такой… злой? Особенности расы или банальное несварение?

— Тебя мы тоже исследуем. На всякий случай. Псионики нас тоже интересуют. Что ты умеешь?

Вот тут мне стало страшно по-настоящему.

Стараясь не нервничать и не выдавать своего страха, я понимала, что это удается мне очень плохо — хищно раздувающиеся ноздри дайгона явно давали понять, что он чует мой страх и остальные эмоции. Я знала это. Как знал и он, что я его боюсь.

Молчание затягивалось, и дайгон едва уловимо приподнял тонкую черную бровь. Ему не нравилось мое молчание.

— Я не знаю.

— Ложь. — Он сказал это так небрежно, словно произнесенное слово не имело большого значения, но по моей спине пробежала струйка пота совсем не от жары. — Я знаю, что ты уже пользовалась даром.

Откуда?!

Я не сказала это вслух, но его улыбка из просто злой стала сатанинской.

— По вашим меркам я тоже псионик. Мы чуем тех, в ком есть иная сила. А теперь ты мне быстро и без капли лжи расскажешь, что ты уже умеешь.

Он не повысил голос. Не приблизился. Даже ни слова угрозы не прозвучало.

Вот только у меня моментально заледенел желудок, а сердце спряталось в самом темном уголке левой пятки.

Почему левой? Какой глупый вопрос…

Сглотнув колючий ком ужаса, я едва слышно прошептала:

— Я читаю знания существа, когда прикасаюсь к нему пальцами.

Дайгона это не удивило. Он презрительно скривился и нетерпеливо уточнил:

— И только?

Только? Только??! Да у меня и так крыша от этого «только» едва не уехала в голубые дали!

Внутри росло возмущение, но пока оно успешно пряталось за потусторонним и необъяснимым страхом, который требовал говорить правду и ничего, кроме правды. Этому липкому страху я сопротивляться не могла, хотя уже понимала, что он не мой, а навязанный.

Так вот что умеют местные псионики…

— Я пока не знаю.

Пару секунд Змей смотрел мне прямо в глаза, затем коротко, но шумно выдохнул и снова вернулся к изучению приборной панели и видов за окном, сказав лишь одно слово:

— Узнаем.

Почему-то захотелось обратно к когану…

Остальной путь, который продлился не меньше трех часов, мы больше не общались. Я и так наговорила много лишнего, а Змею я была просто неинтересна. Время неумолимо близилось к вечеру, есть хотелось все сильнее, так что даже навязанный страх отошел на задний план. Навязанный, именно навязанный. Как он это делал? Гормоны? Феромоны? Я бы это поизучала.

Навязчивая мысль заняла меня вплоть до момента, когда флай пошел на посадку, причем дайгон взял управление на себя. Я успела лишь увидеть, как в скальной поверхности распахнулись огромные ворота, а мы уже влетели внутрь ярко освещенного туннеля, который завершился огромным ангаром.

Рассматривая виды за окном, я чувствовала себя необразованной деревенщиной, попавшей на выставку научных разработок. Невероятно высокотехнологичное оснащение ангара вызывало психический дискомфорт с тем, что находилось в низинах. Феодальный строй и космические технологии. Рабы и настоящие хозяева планеты.

Хозяева…

— Выходи.

Теперь и мои хозяева.

Челнок с группой захвата на борту приземлился во дворе резиденции когана. Личная гвардия не сумела оказать сколь-либо существенное сопротивление отряду «Омега», который состоял исключительно из псиоников.

Такому отряду вообще мало кто мог оказать сопротивление.

Коган был обнаружен в личных покоях и еще не спал, предаваясь очередным извращенным утехам с тремя новыми рабынями.

Визжащих женщин вывели из помещения, орту позволили прикрыться, и недовольный Рок уже третью минуту пытался получить ответ на единственный вопрос:

— Где она?

— Уважаемый, я не понимаю, о ком вы. — Коган, не понаслышке знакомый с псиониками, щурил заплывшие жиром глаза и подобострастно улыбался. — В наших краях уже давно не было человеческих рабынь, вы что-то путаете.