Тайна клана - Кейт Тирнан

– Каждый раз, когда я думаю о том, как они меня обманывали, меня распирает злость, – сказала я Кэлу, и мои руки сжались в кулаки. Я с шумом выдохнула. – Но сегодня мама показалась мне… я не знаю… состарившейся… слабой какой-то.

Я остановилась возле кровати Кэла. Он подошел ко мне и погладил по спине. Я взяла его руку и приложила ее к щеке.

– Одна часть меня чувствует, что они вроде бы мне неродные, – сказала я. – А другая часть меня считает, что они, конечно же, моя родная семья. Они воспринимаются как родные.

Он кивнул, поглаживая мою руку:

– Странно, когда люди, которых ты, как тебе кажется, знаешь очень хорошо, вдруг оказываются какими-то другими.

Он сказал это так, словно знал по собственному опыту, и я посмотрела на него.

– Как мой отец, – сказал он. – Он был верховным жрецом маминого ковена, когда они поженились. И встретил в ковене другую женщину, тоже ведьму. Мы с мамой говорили тогда в насмешку, что она приворожила его любовными чарами, но на самом деле я потом стал думать, что просто он… любил ее больше.

Услышав в его голосе обиду, я прислонилась головой к его груди, а руками обняла его за талию.

– Они живут сейчас на севере Англии, – продолжал Кэл. Его грудь вибрировала у моего уха, когда он говорил. – У нее есть сын от первого брака, мой ровесник, и у них родилось, по-моему, еще двое детей.

– Это ужасно, – сказала я.

Он медленно вдохнул и выдохнул.

– Не знаю. Может, я просто уже привык к этому. Но мне кажется, что именно так все устроено. Нет ничего постоянного, все меняется. Лучшее, что можно сделать, это меняться вместе со всеми и работать с тем, что у тебя есть.

Я молчала, размышляя о собственной судьбе.

– Я считаю, что важно преодолеть гнев и негативные чувства, потому что они мешают магии, – сказал Кэл. – Это нелегко, но иногда просто приходится это делать.

Он замолчал, и мы стояли так какое-то время, не испытывая никакой неловкости. Потом я с неохотой взглянула на часы.

– Мне пора, – сказала я.

– Уже? – Кэл наклонился, чтобы поцеловать меня, и что-то пробормотал.

Улыбаясь, я вывернулась у него из рук.

– Что ты сказал?

– Ничего. – Он покачал головой. – Не надо было ничего говорить.

– Что? – перепросила я уже озабоченно. – Что-то не так?

– Нет, все нормально. Просто… просто я вдруг подумал о муирн-беата-дан. Ты знаешь.

Я посмотрела на него:

– О чем ты говоришь?

– Ну, ты знаешь, – повторил он почти застенчиво. – Муирн-беата-дан. Ты ведь читала об этом, верно?

Я покачала головой:

– Что это значит?

– Ну, это нареченный, – сказал Кэл. – Спутник жизни, предназначенный судьбой.

У меня чуть не остановилось сердце. Я не могла говорить.

– В той разновидности Викки, которой занимаюсь я, – объяснил Кэл, – мы верим, что для каждой ведьмы существует единственный настоящий нареченный, который или которая тоже кровная, потомственная ведьма. Они связаны друг с другом, составляют одно целое и, по существу, могут быть счастливы только друг с другом. – Он пожал плечами. – Это как-то… пришло мне в голову вот сейчас, когда мы целовались.

– Никогда об этом не слышала, – прошептала я. – А как узнать, если это произойдет?

Кэл усмехнулся:

– В том-то и дело. Иногда это не так просто. А потом, у людей сильная воля. Человек кого-то выбирает, упрямо считает, что это и есть его муирн-беата-дан, когда на самом деле он ошибается и просто не хочет себе в этом признаться.

Я подумала, что он, возможно, имеет в виду своих родителей.

– А есть какой-нибудь верный способ узнать.

– Я слышал, что есть какие-то особые, сложные заклинания. Но в большинстве случаев ведьмы просто полагаются на свои чувства, свои сны и свои инстинкты. Они просто чувствуют, что это именно тот человек, и поступают соответственно.

Я вдруг почувствовала такой подъем, словно вот сейчас полечу.

– Как ты думаешь… может быть, мы с тобой связаны именно так? – с замиранием сердца спросила я.

Он коснулся моей щеки.

– Думаю, возможно, что так и есть, – сказал он слегка охрипшим голосом.

Мне показалось, что мои глаза стали огромными.

– Как же нам теперь быть? – выпалила я, и он засмеялся.

– Ждать. Оставаться вместе. Вместе стать взрослыми.

Это была такая потрясающая, чудесная, чарующая идея, что мне захотелось крикнуть: «Я тебя люблю! И мы всегда будем вместе! Я – та, которая нужна тебе, а ты – тот, который нужен мне!»

– Как ты это говоришь? – спросила я.

– Муирн-беата-дан, – медленно произнес он. Слова казались древними, прекрасными и таинственными. Я тихо повторила их.

– Да, – сказала я, и наши губы опять соединились в поцелуе.

Прошли долгие минуты, прежде чем я оторвалась от него.

– Ну, всё, мне правда пора уходить! А то я опоздаю!

– Ладно, – сказал он, и мы вышли из его комнаты.

Было очень тяжело уходить. Здесь все казалось таким уместным и правильным. Особенно когда я понимала, что надо возвращаться домой.

Я снова подумала о том, как в первый раз оказалась в комнате Кэла, когда там собирался ковен.

– Ты расстроился, что Бет, Рейвин и Бри ушли? – спросила я, когда мы спускались по лестнице.

Он секунду думал.

– И да, и нет, – ответил он. – Нет, потому что не считаю, что надо кого-то удерживать в ковене против его воли или даже просто если человек не очень уверен. Это только рождает отрицательную энергию. А да, потому что все они были своего рода стимулирующими личностями и вносили что-то свое в наш ковен. Для нас это было хорошо. – Он пожал плечами. – Наверное, просто придется набраться терпения и посмотреть, что будет дальше.

Я надела пальто, думая о том, как паршиво выходить на холод. Куда ни глянь, деревья стояли почти голые, а оставшиеся на них листья были тускло-коричневого цвета.

– Брр, – сказала я и глянула на свой верный «крайслер».

– Осень пытается превратиться в зиму, – сказал Кэл, и в холодном воздухе его дыхание становилось паром.

Я смотрела, как поднимается и опускается его грудь, и меня пронзило молнией желания. Мне ужасно захотелось прикоснуться к нему, запустить руки ему в волосы, пройтись ими по спине, целовать его шею и грудь. Я хотела быть рядом с ним, быть его муирн-беата-дан.

Вместо этого я через силу оторвалась от него, нашарила ключи в кармане пальто и оставила Кэла в потоке света, падавшего из входной двери. Мое сердце было переполнено так, что болело. Я чувствовала в себе бремя магии.