Легион Видесса - Гарри Тертлдав

Скавр сказал об этом вслух. Он увидел, как дрогнуло лицо Хелвис.

— Вся беда в том, — продолжал Марк, — что у твоего брата достаточно воображения, чтобы проявлять жестокость, но явно недостаточно, чтобы увидеть, какие разрушения это принесет. Вот что делает его смертельно опасным. — Заметив, что Хелвис дрожит от гнева, Марк быстро заключил: — Все это пустые разговоры, дорогая. В любом случае намдалени командует не Сотэрик, а Аптранд.

— Аптранд? Аптранд ест лед и дышит холодным туманом.

У Скавра невольно вырвался смешок — неприязнь, которую Хелвис испытывала к Аптранду, сделала определение почти поэтически точным.

Хелвис смотрела на своего мужа так, словно он был водяными часами, которые всегда работали исправно, а сейчас почему-то сломались.

— Скажи мне только одну вещь, — заговорила она. — Почему же, если ты так любишь свою драгоценную империю… — В ее тоне снова послышалась злоба. — Почему же тогда в прошлом году ты согласился уйти в Намдален?..

У Марка был учитель-стоик, болезненный грек по имени Тиманор. И сейчас Скавр будто въяве услышал его сиплый голос: “Если это неправильно, сынок, не делай этого; если это неправда — не говори этого”. Однако в эту минуту Марку страстно хотелось бы набрести на какую-нибудь спасительную ложь. Не обнаружив таковой, он вздохнул и последовал совету своего учителя.

— Потому что останься я тогда с Туризином — это только затянуло бы гражданскую войну. Агония стала бы слишком долгой и мучительной. Это разорвало бы Видесс на части.

Даже при слабом свете лампы он увидел, как кровь отхлынула от ее щек.

— Это разорвало бы Видесс… — прошептала она так, словно не вполне понимала смысл его последних слов. — Видесс?.. — Ее голос стал подниматься, точно волна во время прилива. — Видесс?.. Ты думал не обо мне?.. Не о детях?.. Ты страдал только по этой… гнилой, поганой Империи?!

Она почти кричала. Дости и Мальрик, испуганные криком, проснулись и дружно заревели.

— Уходи! Убирайся отсюда! — не помня себя, орала Хелвис на Скавра. — Я не хочу тебя видеть! Подлый, бессердечный ублюдок!

— Убираться? Но ведь это моя палатка… — вполне логично возразил трибун.

Но Хелвис была настолько разъярена, что даже не слышала.

— Вон отсюда!

Она надвинулась на него. Марк выбросил вперед руки, защищая лицо; острые ногти оставили кровавые полосы на запястье. Выругавшись, Марк попытался успокоить жену, удержать ее за руки… но это было не проще, чем бороться с тигрицей. Тогда Марк оттолкнул ее и выскочил из палатки в ночную темноту.

Пока он шел по лагерю, несколько солдат встретились с ним глазами. Со многими случалось нечто подобное. Да, с женами ссорятся все — но не всем необходимо защищать свое достоинство командира.

Гай Филипп был у палисада — разговаривал с часовым.

— Так и думал, что ты скоро явишься, — заявил старший центурион, завидев Скавра.

— Мы… поссорились, — пробормотал тот.

— Вижу. — Старший центурион присвистнул, заметив глубокие царапины на руке Марка. — Если хочешь, переночуй в моей палатке.

— Спасибо. Позже.

Марк был слишком взвинчен после ссоры, чтобы сразу заснуть.

— Надеюсь, ты приструнил ее?

Трибун знал, что Гай Филипп пытается выказать сочувствие. Но грубоватый тон не слишком помог ему в этом.

— Нет, — отозвался Скавр. — Я виноват не меньше, чем она.

Гай Филипп недоверчиво фыркнул. Скавр ощутил горький привкус своих правдивых слов. Он знал, что именно его уклончивое поведение в прошлом заставило Хелвис и Сотэрика предположить, будто он примет сторону намдалени, когда те выступят против Империи. Сказать, что это не так, — значит, вызвать ссору. Марк просто понадеялся, что подобный вопрос больше никогда не поднимется. И вот это произошло. Они поссорились, и ссора вышла куда тяжелей из-за его жалкой полуправды.

Скавр невесело рассмеялся. Старый Тиманор оказался, в конце концов, не таким уж глупцом.

* * *

— Ты храпел, — обвиняюще сказал трибун Гаю Филиппу на следующее утро.

— Да? — Ветеран невозмутимо откусил большой кусок от луковицы. — Ну и что? Кому до этого дело?

Красными от усталости глазами Скавр смотрел, как легионеры сворачивают лагерь. Женщины, болтая, занимали свое место в середине колонны. Хелвис уже ушла; палатка казалась необитаемой, когда трибун пришел собирать ее.

Как же теперь поступит Хелвис? Останется в легионе? Уйдет к Сотэрику?

Да, совсем легко забыть о ней, когда солдаты готовятся выступить в поход, строятся в колонну и ждут распоряжений. Прямые вопросы требуют прямых ответов. Как все просто в прямолинейном мире легиона: манипула Блеза должна идти впереди васпураканского отряда Багратони; эта дорога лучше, чем та; Квинт Эприй будет наказан удержанием трехдневного жалованья за игру в кости с фальшивыми кубиками…

Разведчик-хамор проскакал мимо легионеров к Метрикию Зигабену — видессианский отряд замыкал колонну. Через несколько минут в том же направлении промчался второй разведчик. Решив разузнать, что происходит, Марк окликнул его, но кочевник сделал вид, что не слышит.

— Ублюдок, — сказал Гай Филипп.

— Мы все равно скоро узнаем, в чем дело, — отозвался Марк.

— Это точно, — мрачно произнес старший центурион.

Минул час после этого диалога.

И вот Гай Филипп, прикрывая глаза ладонью от яркого солнца, изрек:

— Привет! Что-то не припоминаю, чтобы мы проходили мимо этого, когда в последний раз топали мимо Гарсавры. — Суровое лицо ветерана стало жестким. — Это их проклятый “замок”, вот что это такое.

Замок стоял прямо посреди главной дороги, ведущей на юг.

По мере приближения к укреплению, Скавр наблюдал за намдалени, суетящимися за палисадом и в башне. Издалека были видны маленькие человеческие фигурки — они бегали, переговаривались.

С более близкого расстояния трибун рассмотрел замок внимательнее. Теперь ему стало ясно, каким образом намдалени Дракса сумели возвести укрепления так быстро. Вокруг замка был выкопан ров — глубоким извилистым шрамом он чернел среди зелени. Часть этой земли намдалени использовали при строительстве стены. В этом их крепость была похожа на римский лагерь, хотя ров был глубже и шире, и стена превышала рост взрослого человека, а не доходила до середины груди, как римский палисад.

За стеной солдаты Княжества насыпали высокий холм. На этом возвышении воздвигалась деревянная башня — ее сооружали в такой спешке, что не стесали кору с бревен. Находясь на вершине башни, лучники могли простреливать все поле с большого расстояния.

Они, кстати, сразу дали о себе знать и сняли несколько хатришей и хаморов. Кочевники пустили в ответ стрелы, но даже степные луки не могли причинить никакого вреда защитникам башни.