Ответный удар - Гарри Тертлдав

Самый вежливый приказ из всех, какие приходилось слышать Гроувсу… Ван Ален был ниже его по званию, но лейтенант командовал «Форвардом», а значит, на катере отвечал за все. Гроувс спустился вниз и прижался лбом к иллюминатору. Если им повезет, пилот ящеров полетит по своим делам. А если нет…

Внизу грохот двигателей стал более отчетливым, поэтому Гроувс довольно долго не слышал шума самолета ящеров. Однако рев самолета ящеров стремительно нарастал. Полковник ждал выстрелов 37-миллиметровой пушки — последний, безнадежный жест сопротивления, но она молчала. Вражеский истребитель находился где-то у них над головами. Гроувс выглянул на палубу — ван Ален смотрел вверх и махал ящерам рукой. Может быть, лейтенант береговой охраны сошел с ума?

Однако реактивный самолет удалялся. Только теперь Гроувс понял, что все это время не дышал. Когда истребитель исчез из вида, полковник поднялся на палубу.

— Я уже подумал, что у нас большие проблемы, — сказал он ван Алену.

— Нет. — Лейтенант покачал головой. — Пока на палубе не было ваших людей, нам не грозила опасность. Ящеры множество раз видели «Форвард» на озере, но мы всегда ведем себя исключительно мирно. Я надеялся, они посчитают, что это наш обычный рейс — наверное, так и произошло.

— Я восхищаюсь вашим хладнокровием, лейтенант, и очень рад, что вам не пришлось демонстрировать его под огнем, — заявил Гроувс.

— А уж как я рад, вы себе и представить не можете, — улыбнулся ван Ален.

Катер береговой охраны плыл в сторону канадского берега.

* * *

Посреди скопления деревьев — берез с голыми ветками и густой зеленой хвоей сосен и елей — неожиданно, словно кролик из цилиндра фокусника, возникло покрытое льдом озеро.

— Клянусь Юпитером! — воскликнул Джордж Бэгнолл, когда бомбардировщик «Ланкастер» нырнул вниз, чтобы на бреющем полете, почти касаясь верхушек деревьев, скрыться от радаров ящеров. — Молодец, Альф!

— Все комплименты принимаются с благодарностью, — ответил Альф Уайт. — Если, конечно, под нами и в самом деле Чудское озеро, мы скоро доберемся до Пскова.

Кен Эмбри, сидевший рядом с Бэгноллом, вмешался в разговор:

— А если нет, тогда, вообще, неизвестно, где, черт побери, мы находимся, и нам всем придет конец — в Пскове или где-нибудь еще.

В наушниках Бэгнолла послышались горькие стоны. Бортинженер изучал лежавшую перед ним карту.

— Пусть лучше будет Псков, — сказал он Эмбри, — иначе горючего не хватит.

— О, горючее, — беззаботно отозвался пилот. — В этой войне с нами случилось столько всего невероятного, что я не вижу ничего особенного в полетах без горючего.

— Тогда, пожалуй, я проверю свой парашют, если вы не возражаете, — ответил Бэгнолл.

В том, что говорил Эмбри, был определенный резон. Их экипаж находился над Кельном во время рейда тысячи бомбардировщиков, когда ящеры принялись десятками сбивать английские самолеты. Однако они сумели не только вернуться в Англию, но и во время очередного боевого вылета разбомбить позиции ящеров на юге Франции — где их и подбили. Эмбри умудрился ночью безупречно посадить самолет на пустынном отрезке шоссе. Если он способен на такое — кто знает, возможно, он и вправду сумеет летать без горючего.

После того, как они добрались до Парижа, немцы помогли им вернуться на родину (это до сих пор раздражало Бэгнолла), и их экипаж пересадили на экспериментальный «Ланкастер» для испытаний нового радара. Теперь, когда новый прибор доказал свою пригодность, они везли его в Россию, чтобы красные имели возможность заранее узнавать о приближении ящеров.

Лед, лед, почти сотня миль бело-голубого льда, присыпанного белым снегом. Из бомбового отсека Джером Джонс, оператор радиолокационной установки, сказал:

— Я почитал о Пскове перед тем, как сюда лететь. Считается, будто климат здесь мягкий; в справочнике говориться, что снег сходит к концу марта, а реки и озера освобождаются ото льда в апреле.

Послышались новые стоны экипажа.

— Если большевики называют это мягким климатом, то каков же тогда суровый?

— Мне дали понять, что в Сибири всего два времени года, — вмешался Эмбри, — последняя треть августа и зима.

— Хорошо еще, мы прихватили комбинезоны, — сказал Альф Уайт. — Не думаю, что в Англии найдется другая одежда для такой погоды. — Чудское озеро внизу сузилось, превратилось в реку, а потом снова широко разлилось.

— Южная часть называется Псковское озеро. Мы приближаемся к цели нашего полета, — заявил штурман.

— Если речь идет об одном озере, почему у него два названия? — спросил Бэгнолл.

— Если вы знаете ответ на этот вопрос, то выиграете банку тушенки стоимостью в десять шиллингов, — сообщил Эмбри голосом диктора английского радио. — Пришлите открытку с вашим адресом в Советское посольство в Лондоне. Победителей, если таковые окажутся, — что представляется мне маловероятным, — определит лотерея.

Минут через десять или пятнадцать озеро неожиданно кончилось. Впереди появился город с множеством башен. Некоторые из них украшали купола в форме луковицы, которые Бэгнолл связывал с традиционной русской архитектурой, а остальные члены экипажа считали похожими на шляпки ведьм. На более современные здания, попадавшиеся среди такой экзотики, никто не обратил внимания.

— А вот и Псков, — заявил Эмбри. — А где у них посадочная полоса, черт бы их побрал?

При виде «Ланкастера» люди на заснеженных улицах начинали разбегаться в разные стороны. Бэгнолл заметил внизу короткие вспышки.

— В нас стреляют! — закричал он.

— Безмозглые болваны, — прорычал Эмбри. — Неужели они не знают, что мы союзники! Так, где же проклятое летное поле?

На востоке появилась вспышка. Пилот развернул тяжелый самолет. Вскоре они заметили посадочную полосу, вырубленную прямо посреди леса.

— Не слишком длинная, — пробормотал Бэгнолл.

— Другой не будет, — невесело усмехнулся Эмбри.

«Ланкастер» начал снижаться. Эмбри был превосходным летчиком, ему удалось посадить самолет в самом начале полосы и полностью использовать ее для торможения. Толстые стволы деревьев угрожающе приближались, но «Ланкастер» остановился вовремя. Эмбри выглядел так, словно был уже не в силах выпустить из рук штурвал, но голос его прозвучал совершенно спокойно:

— Добро пожаловать в прекрасный спятивший Псков. Нужно окончательно лишиться рассудка, чтобы добровольно сюда прилететь.

Не успели пропеллеры «Ланкастера» остановиться, как из-за деревьев выскочили люди в серых шинелях и толстых стеганых куртках и принялись натягивать на самолет маскировочную сеть. В Англии поступали так же, но никто не действовал столь стремительно. Внешний мир мгновенно исчез; Бэгноллу оставалось лишь надеяться, что и бомбардировщик тоже стал невидимкой.