Мой друг Тролль - Анна Гурова

— Ему, скорее всего, обидно, что ты не пошел к нему в бизнес…

Сережа запыхтел и в нескольких емких выражениях объяснил Кате, где именно он видел папашин бизнес. Катя покраснела. Тем более в некотором смысле это был и ее бизнес. Как наследницы Селгарина…

— А по-человечески нельзя было сказать?

— Ты бы тогда не поняла моего отношения. Нет, Катюха, ты пойми меня правильно. Я не собираюсь всю жизнь сидеть тут лаборантом. Естественно, потом уйду в бизнес, — добавил он с важным видом. — Музей — это так, грозу пересидеть. А может, прямо отсюда свой бизнес и начну…

Сережа окинул столовку таким алчным взглядом, что Катя решила на всякий случай его даже не спрашивать о будущем бизнесе. Вдруг тут не только камеры понавешаны, но и микрофоны…

Разговор, уклонившийся в опасную сторону, удачно прервал пробившийся через народные массы Нафаня.

— Отлично! Ты уже здесь! А это еще что за младенец?

— Это Сережа, — представила их Катя. — Он теперь твой коллега. А это Нафаня…

Тот, прищурившись, посмотрел на пропуск:

— Ага! Отдел Юго-Востока! На ловца и зверь бежит!

— Это я зверь? — удивился Сережа.

— Зверь? — Нафаня смерил взглядом кругленькую тушку нового коллеги. — Ну да, со зверем я погорячился. Так, зверушка. Маленькая, жирненькая и, что особенно приятно, совершенно беспомощная!

Нафаня алчно ухмыльнулся и попытался ухватить Сережу за толстую холку.

— Что вам от меня надо?! — возопил тот.

— А кто у нас на прошлой неделе партию мониторов перехватил?

— Это не я! — Сережа попятился, пытаясь укрыться за Катей.

Плохая идея. Катя была маленькая, а руки у Нафани — очень длинные.

— Не ты, но будешь крайним, — кровожадно ухмыльнулся Нафаня. — Знаешь, что наш Панихидин тогда сказал? Попадется, говорит, кто-нибудь из восточников, тащите его сюда. Я его мумифицирую!

— Да пошел ты! — закричал Сережа, нацеливаясь удариться в бегство.

— Нафаня, прекрати издеваться! — не выдержала Катя. — Сережа, не обращай внимания, он хороший.

— Я — хороший? — удивился Нафаня.

— Ты, — с нажимом подтвердила Катя. — Давайте, быстро, заключайте мир… Или хотя бы перемирие. Разборок мне тут еще не хватало! И вообще, я есть хочу!

Нафаня хмыкнул и протянул Сереже руку.

Тот отскочил еще на метр.

— Это правильно, — одобрил Нафаня. — Бойся меня, младенец!

— Вот еще, буду я бояться какого-то ловца тараканов!

— Каких еще тараканов? — хором удивились Нафаня и Катя.

— Тех самых. — Сережа ехидно посмотрел на Нафаню. — Когда ящик с нашей статуей открывали, из него полезли какие-то тайские жуки, а может быть, и тараканы, — в общем, черные, с лапами — и ломанулись толпой прямо в ближайший туалет! Да с такой скоростью, будто всю дорогу терпели…

— Наверное, потому, что там тепло и вода, — предположила Катя.

— Иди лови тараканов, длинный! — мстительно заявил Сережа.

— А я-то тут при чем?

— Потому что Сам сказал: кто упустил, тот пусть и ловит!

— Так это же вы упустили! — возмутился Нафаня.

— А мы уже отписались, что вы! Так что вперед. Кстати, эти тараканы с ладонь, да еще и свистят…

— Обалдеть! — зачарованно протянул Нафаня. — Сидишь ты на толчке, и вдруг оттуда раздается тихий свист…

Тема сортиров и тараканов оказалась объединяющей. Катя сначала обрадовалась, что представители враждующих отделов пришли к взаимопониманию, но, когда те зависли на сортирном юморе, Катя решительно сменила тему.

— А что это у тебя, Сережа, в папочке?

— Несу бумагу директору. Ответственное поручение! — гордо заявил Сережа. — Пришло письмо — суперсекретная информация из Таиланда…

У Кати и Нафани глаза вспыхнули одинаковым разбойничьим огнем.

— Что там?!

— Дай посмотреть!

Сережа кинулся к выходу, пытаясь ускользнуть, но Нафаня без труда изловил его в служебном коридоре и ухватил за складки на боках.

— Катька, забирай у него папку!

— Отстаньте! Нельзя! Это только для директора! Отпустите! На помощь! И-и-и!

Это Нафаня его пощекотал.

— Ой, какие мы жирненькие!

Сережа завизжал и выпустил бумаги. Катя ловко подхватила папку и раскрыла.

— Интересно! Тут насчет подлинности дарственного письма от тайского короля, — сказал она, быстро листая бумажки. — Переписка восточного отдела с королевской канцелярией. Вот запрос о подлинности. А вот и ответ из канцелярии на тайском и английском и перевод…

— Нет! Только не вслух! — отчаянным голосом зашептал Сережа.

— Ну-ка, ну-ка!

— Они подтверждают, что письмо подлинное, — разочарованно вздохнула Катя, покачав головой.

— Дай сюда. Что именно там написано?

— «…изваяние „Гаруда“… является символом дружбы и доверия…» Надо же! Угадали, юго-восточные! Так, а это что тут приложено? Фотография… — У Нафани загорелись глаза. — Катюха, а ну-ка взгляни сюда!

Катя послушно уставилась на черно-белую фотографию, изображающую Гаруду — крылатое, зубастое, пучеглазое существо. Не имеющее с кельтской статуей ничего общего!

— Письмо настоящее, — проговорил Нафаня. — А статуя другая!

Тут Сережа воспользовался моментом, выхватил у него папку и кинулся прочь, выкрикивая невнятные угрозы. Катя и Нафаня остались в коридоре близ столовки, глядя друг на друга.

— Как это может быть? — изумленно спросила Катя. — И что теперь? Закроют выставку?

Нафаня почесал в затылке.

— Не думаю. Пока Панихидин на работу не выйдет, никто ее не тронет… Ну, дела!

— Значит, — сделала вывод Катя, — будем разбираться сами.

* * *

Нетрудно предположить, что рассказ Сережи про обретение свободы и независимости от отцовского кошелька не совсем соответствовал действительности. Точнее, совсем не соответствовал…

А было так…

— Илья Всеволодович! — сообщила по интеркому секретарша. — К вам тут сын просится. Пускать?

Илья Всеволодович рыкнул в динамик что-то невнятное и нажал на отбой. Только сына ему тут и не хватало для полного счастья! До сына ли, когда в опасности нечто более близкое и важное — деньги?!

День у Ильи Всеволодовича не задался с самого утра. Сначала позвонил Горобец и пять минут непонятно за что честил Хвостова по матери. А потом бросил трубку. Это было обидно, непонятно и нехорошо, потому что Горобец был связью очень полезной, и причину его гнева Хвостов (уже забывший о своей последней просьбе насчет Малышевой и ее фирмы) не мог даже предположить.