Девочка и пёс - Евгений Викторович Донтфа

мешок с перемолотыми костями. Хишен испытывал даже не ярость, а некую оглушающую черную пустоту, заволакивающую собой весь окружающий мир. Это было странное и почти новое для него ощущение. Он впал в ступор, не в силах смириться с реальностью. А за этим ступором он почувствовал приближение страха. Его бейхоры, наводящие ужас на весь Гроанбург, да и на всю округу, мертвы. И теперь совершенно ясно, что эту металлическую собаку ничего не остановит. Ничего. Хишен ощутил неприятный холодок в груди, смутное тяжелое предчувствие беды, которую ему уже не осилить.

Кит неотрывно глядел на широкоплечего лысого мужчину в роскошном фиолетовом камзоле. Кит конечно не знал этого, но как и этот мужчина, он переживал странную пустоту. Он понимал что Минлу и Талгаро теперь обречены, но никак не мог довести это понимание до логического конца. Ибо там в конце эта пустота, вскормленная неминуемой смертью двух его друзей, разрасталась до каких-то немыслимых размеров. Подобного Кит еще никогда не переживал. Он подумал о том чтобы снизить уровень собственных эмоций, но не стал. И еще подумал о том, что наверно всё сложилось бы совсем иначе и гораздо более благоприятно, если бы он, не колеблясь, сразу же умертвил этого человека. А теперь…

Кит оглянулся и посмотрел на кирмианку. Минлу поймала его взгляд и почти вздрогнула, пораженная тоской и грустью черных собачьих глаз. Она бросилась к Киту. Присев возле него и положив ладонь на его плечо, она тихо спросила:

— Как ты?

— Прости меня, — прошептал Кит.

— Что?!

К ним приблизился Талгаро.

— Что с тобой, Кит? — С волнением спросила Минлу. — Они ранили тебя?

Пес утвердительно кивнул и сердце девушки ёкнуло. В этот момент тот самый разбойник в красной косынке, что вводил их в Цитадель, закричал:

— Да у него, кажись, задние лапы отказали! Клянусь всеми демонами Эоровой пещеры, он не может двигаться. Он калека!!

Кушаф был очень возбужден. Он бросился к Хишену.

— Мивар, погляди как он сидит, вспомни как он подтаскивал задние лапы, клянусь черной шляпой Аида бейхоры всё же доконали его!

Хишен словно воскрес. Горящим взором он уставился на неподвижного, сникшего и словно как будто побитого пса и вдруг твердо уверился, что это правда. Мивар громко захохотал. В порыве чувств он даже притянул к себе молодого бриода и хорошенько потрепал его по голове.

Талгаро еще ближе подошел к металлической собаке и тихо спросил:

— Что с тобой, Кит?

Пес поглядел на лоя.

— Я не могу двигать задними лапами, Тал. Я не смогу защитить вас. Из-за меня и Элен вы оказались здесь и теперь…

Но закончить ему не дали. Хишен громогласно приказал:

— Вы, двое, и ты, глупая купчиха, отойдите вон туда!

Он указал влево от себя. Никто не пошевелился.

— Шагайте, сукины дети! — Весело проревел Хишен. — Прочь от этого собачьего чёрта. А не то прикажу нашпиговать стрелами. Глазун, Лупень, Карим и всем вашим приготовьтесь.

Лучники и арбалетчики, и те что были впереди, за ограждением площади, и те что слева и справа на площади подняли свое оружие.

Кирмианка и лоя тоскливо оглядывались по сторонам.

— Идите, — тихо сказал им Кит. — Не злите его.

— Что будет с тобой? — Спросил Талгаро.

— Со мной будет всё хорошо. Главное что будет с вами.

87

Хишен пребывал в некотором нервном возбуждении. Жестокая гибель любимых питомцев весьма огорчила и разозлила его, но вместе с тем он испытывал гордость за них и довольство собой. Его бейхоры, пусть и ценой собственной жизни, но всё-таки сумели одолеть эту немыслимую, колдовскую и как будто абсолютно неуязвимую тварь, явившуюся в Гроанбург наверно прямиком из ада. Сломали ей ноги, превратили в жалкую неподвижную груду металла. Хишен торжествовал. И ему уже представлялось, что всё это было предначертанием свыше, что именно для этого шесть лет назад, следуя подсказкам неумолимой судьбы, он и купил у вэлуоннского бродяги двух щенков бейхоров. Именно для этого ошеломляющего сражения он и готовил их. И это лишний раз доказывает, что и он сам далеко не простой человек, особый человек. Прозорливый и мудрый, отважный и гордый, любимец судьбы. Он буквально чувствовал как гудит в нём сила особого человека. И злая радость наполняла его сердце. При виде искалеченного металлического оборотня, он чествовал себя победителем. А поверх этого бурлило в нём предвкушение сладких, вожделенных утех с двумя красотками, попавших ему в руки. Причем это будет не насилие, а справедливое возмездие, что придавало грядущим забавам дополнительную остроту.

Хишен ощущал болезненный в своём неистовстве задор, жажду немедленных и по возможности жестких, секущих, кровавых действий, боевой азарт. Его унизили, сильно унизили, лишили любимых зверей-игрушек и он всею душой желал отмщения, восстановления статуса. Ему даже казалось словно он перешагнул некую черту, завершил какой-то этап своей жизни и теперь начинался другой. Тут он еще припомнил, что и его любимую саблю тоже сломали и кровь закипела в нем.

Из Цитадели появился Ронберг и Хишен, приказав ему следовать за собой, быстро и почти жадно устремился к маленькой компании из двух девушек и лоя, прижавшихся друг к другу в окружении разбойников. Последние пока не смели к ним приблизиться, всё еще опасаясь что друзья металлической собаки тоже непростые смертные и кроме того понимая что у мивара на них свои планы.

Минлу с диким ужасом глядела на приближавшегося мужчину. С проваливающимся в бездну сердцем она думала о том, что её ждёт. Она прекрасно понимала, что если даже её не убьют, всё равно случится непоправимое. Хранительницей Шивтака могла быть только непорочная женщина. И если она лишится своей девственности, то её связь с Ключом Океана будет навсегда утрачена. А это значит, что Кирм будет обречен, ибо найти и вырастить другую хранительницу времени уже не осталось. Но наверно это всё же лежало лишь на поверхности и как бы не было это эгоистично главной причиной её ужаса была не возможная гибель её народа, а те страдания что ей вот-вот придется пережить. И сколько не старалась она думать лишь о Шивтаке и своей родине, животный панический страх перед физическим насилием сметал все эти мысли как ветер сухие листья. В конце концов она вытащила меч мастера Юн Фая.

Увидев это, Талгаро взялся за рукояти пун. Он отлично осознавал, что у него и девушки нет ни одного шанса выжить в вооруженном столкновении с разбойниками, но он был намерен сражаться изо всех сил и отравить хотя бы нескольких из них. Его левая пуна