Возвращение к истоку - Сергей Зайцев

— Капитан, ваш капрал просто однофамилец вашего шефа или?..

— Дальний младший родственник, — не стал скрывать капитан, любуясь своим помощником, словно проведением искусства. Наверняка его позабавила наша реакция. Сам-то он к своему дрессированному уродцу наверняка привык.

— В таком случае, надеюсь, ваш шеф не страшнее своего дальнего родственника? Мы не покупали билетов в кунсткамеру.

— Да нет, шеф — красавец, душевный человек. Вам нечего беспокоиться.

— Вы меня успокоили. А что на плече капрала делает наш пассажир?

Прошу прощения. Из-за этой вони я забыл сказать, что с плеча здоровяка-капрала, небрежно придерживаемый за зад мясистой лапищей, вниз головой свисал Петр. Без малейших признаков жизни. Меня это, конечно, сразу удивило и озадачило, просто мерзкий запах на время отбил соображение.

«Жив, в сознании, взбешен, парализован», — любезно сообщил Лайнус, без труда поставив диагноз.

— Боюсь, вас это не касается, — крохотный рот капитана, казалось, от усердия растянулся в любезной улыбке больше своих скромных возможностей.

— Нас это касается, — возразил я, противореча своим недавним размышлениям типа: «…если проблема связана с доставленным на Пустошь пассажиром, то мы-то тут при чем? Нам платят, мы везем». Признаюсь, иногда я жутко непоследователен, особенно последнюю пару лет. Но вид Петра, болтавшегося на плече капрала, очень уж пришелся мне не по душе. — Этого парня доставил на Пустошь наш корабль.

— И что? Это автоматически записывает вас в его родственники?

Еще иронизирует, засранец.

— Он арестован?

«Лайнус, да дай же особисту пинка, нечего скрытничать».

— Нет. — Капитан покачал массивной головой, не скрывая самодовольной усмешки. — Не арестован. Он всего лишь покинул мой кабинет без моего разрешения, сработала защитная автоматика. Пилота доставят на базу и приведут в чувство. Затем он приступит к несению службы. Ничего серьезного.

— Я лично приведу его в чувство, — буркнул капрал Журка.

Голос у капрала оказался таким же грязным, как и весь его немытый облик. Меня прямо передернуло от омерзения.

— Капитан, этот человек с нами не полетит, по крайней мере, не раньше, чем помоется, — решительно заявила Зайда. — Иначе я скину его с борта челнока прямо в воздухе, и тогда не говорите, что я не предупреждала. От него весь салон провоняет, а нам еще им пользоваться.

Омерзительная вонь била волнами, казалось нарастая с каждой секундой, — но как такое может быть? Я невольно попятился, стараясь увеличить дистанцию между собой и капралом, а рука машинально легла на рукоять игольника, прикрепленного к правому бедру. Очень захотелось пустить его в дело, чтобы избавить мир от такого урода.

«Лайнус, тебе придется еще поднажать, — попросила тавеллианца Зайда. — Иначе мы все запачкаем салон твоего любимого челнока блевотиной».

«Да, точно! Пусть убираются оба, и как можно быстрее, — сварливо присоединился я. — Сил нет терпеть эту вонючку!»

— С этим парнем и впрямь проблемы, — поморщился капитан, зажимая короткими пальцами пуговку носа — даже его проняло. — Капрал, тащи парня обратно, доставишь на базу самостоятельно. Глаз с него не спускай. Возьмешь мой личный глайдер.

— Есть, мой капитан!

Капрал развернулся и потопал восвояси. Как мне показалось, с облегчением. С чего бы это?

— Да парня-то как раз можно оставить, — покачала головой Зайда.

— Вы не в ситуации, — просветил капитан. — Капрал так разволновался именно из-за него.

— Вонь и волнение — это что, синонимы, капитан?

— В данном случае — в точку. Все, хватит разговоров, взлетаем.

— Так вы все-таки с нами, капитан? — хмыкнул я.

— Раз вы так переживаете за целостность своего корыта, а помощник лететь не может, придется мне, так сказать, проконтролировать ситуацию на должном уровне.

«Зайда, он нам точно нужен? Он ведь боится, что мы вместо следования на базу свалим на орбиту, и недалек от истины».

«А ты думаешь, Лайнус зря старается? Капитан нам не помешает. Если захочет нас подставить, то и сам пострадает».

«Ясно. Здравая мысль».

Через минуту мы уже сидели в креслах салона, пристегнувшись ремнями.

Оборудование терминала включать не пришлось, транспортный колодец помогает только для выброса за пределы атмосферы. Так что с мягким толчком челнок оторвался от терминала на собственных стартовых антигравах и пошел с ровным ускорением на маршевых движках, плавно набирая высоту. Квадрат космопорта стремительно провалился вниз и уже через несколько секунд пропал из виду. По привычке я наблюдал за полетом, присоединившись к навигационной системе челнока и скачивая информацию с обзорных камер, встроенных в обшивку судна. С трехкилометровой высоты озеро Нежное, промелькнувшее снизу, показалось небольшим водоемом. Затем мы устремились через долину, причудливо сформированную игрой природных сил в форме растопыренной человеческой пятерни, к гряде невысоких гор, окаймлявших подушечки пальцев — ровные вытянутые участки низменности, почти в любое время года окутанные легким туманом из-за бьющих из-под земли гейзеров.

Туманная долина — моя родина.

До сих пор вся «жилая площадь» планеты сосредоточена именно здесь, в виде небольших поселков среди зеленовато-желтых холмов и зеленых лоскутов посадок адаптированных культур…

Все было так знакомо…

Однако вид долины взволновал меня не больше, чем вид любой другой планеты, на которых мне доводилось бывать в торговых рейдах Кассида. Догадки о том, что же именно военные соорудили на месте бывшего ремонтного комплекса общины и что, вообще, черт возьми, происходит, к чему эта спешка и изменения в планах командования базы, казались занимательнее воспоминаний из прошлого.

Я мог бы влезть в сеть военной базы с легкостью, которая и не снилась их службе безопасности, чтобы прояснить интересовавшие меня вопросы. Но это нужно было делать на несколько минут раньше, пока не накрылась связь, а в тот момент голова была занята другой проблемой — встречей с родственниками. Так что когда возникла реальная необходимость вытащить нужную информацию на свет, оказалось поздновато. Корить себя за это бессмысленно. Всего в жизни невозможно предусмотреть. Теперь придется выяснять на месте, что к чему, только и всего.

Но самое главное — почему молчит Кассид?