Стая воронов - Скотт Оден

Этайн с ревом поднялась на ноги. Оттолкнула от себя Гримнира, ударив его в прикрытую кольчугой грудь.

– Так иди. Иди, гром тебя разрази! Беги, подонок несчастный! Видеть тебя не желаю!

Ее горячность ошеломила даже Гримнира. Он моргнул и, прищурившись, посмотрел на нее, будто впервые видел.

– Эти белокожие жаждут крови, – медленно произнес он. – Они думают, здесь двое данов. Мы…

– Так чего мне бояться? – перебила его Этайн. – Я не из данов. Я саксонка, болван. Хватит скалиться! Что ты мне сделаешь? Убьешь? Так давай! – она подняла голову, показывая горло. – Вытащи меч и закончи этот чертов кошмар, в который ты меня втянул! Все, что я знала и любила, осталось за тысячу миль и за пятнадцать лет от меня. И все из-за тебя, несчастный ты ублюдок! Из-за тебя и твоей слепой жажды убить другого несчастного ублюдка, о котором я знать не знаю. Так вот, дьявол побери тебя и твою месть! Убей меня, если хочешь! Прирежь, и дело с концом! Нет? Тогда беги! – Этайн опять его толкнула. – Беги, жалкий гоблин! Беги и спрячься в какой-нибудь норе! Исчезни во тьме, как все твое племя!

В глазах Гримнира блеснула ярость. Он шагнул к ней, но Этайн не шелохнулась, взгляд ледяных синих глаз горел все тем же жаром. Гримнир со злостью ощерился, медленно склонился к ней и плюнул ей под ноги.

– Скатертью дорога, подкидыш, – прошипел он. – Вот тебе совет: когда начнешь рассказывать им, какая ты саксонка, постарайся скрыть свой датский акцент, – и он оскалился, заметив тень сомнения в ее взгляде.

Вокруг развалин раздавались крики, звенели кольчуги, топали, взрывая носами землю, сапоги. Воины подошли совсем близко. Этайн замерла, ослепленная светом факела в руках всадника, перескочившего через стену разрушенной виллы. Лошадь приземлилась на мозаичный пол, из-под ее копыт брызнули искры. Этайн обернулась…

Гримнир исчез.

Девушка кивнула. И скатертью дорога. Она расправила испачканную одежду, выдохнула и призвала на помощь дух благочестивого брата Айдена – Айдена Уэссекского, который пятнадцать лет назад отправился в паломничество, дабы обращать язычников в истинную веру, и пропал по пути в Роскилле. Она выдохнула. Жаль, что у нее не было распятия и псалтыря – они послужили бы добрым христианам знаком, что она и правда одна из них. Но у нее ничего не было. Не было даже крестика на шее.

Будет достаточно просто вверить себя в руки Господа. Неисповедимы пути Его.

Этайн натянула капюшон, выпрямила плечи и вышла через главные ворота виллы с уверенностью священника, огражденного от всех бед своей верой. Воины еще взбирались по холму – саксы в кожаных доспехах поверх кольчуг и грязных серых штанах. Всадники ехали по обе стороны от них. Все перекрикивались, и в какофонии голосов сложно было разобрать слова.

Этайн перекрестилась.

– Добрые люди Уэссекса! – выкрикнула она, поднимая руки, чтобы привлечь их внимание. – Выслушайте меня! – Лейтенант в зеленом плаще пришпорил лошадь и с оголенным мечом ринулся через поток людей прямо к ней. Этайн подавила желание пуститься наутек. – Выслушайте меня, говорю вам!

– Закрой пасть, датская сволочь! – прорычал всадник. Он опустил меч, и Этайн отшатнулась от удара.

– Подождите!

Всадник натянул поводья и направил на нее клинок.

– Берите его живым! Обыскать развалины! Мальчишка сказал, их было двое!

– Прошу вас, послушайте! – Этайн вскинула руки в умоляющем жесте. Она не видела, что пешие подходят к ней со спины. Не видела, как один из них заносит над ней копье, словно дубину. – Пожалуйста…

– Датский ублюдок! – рукоять опустилась ей на спину. Этайн закричала от боли, метнулась в сторону. Второй удар пришелся по затылку. Она полетела вперед, перед глазами замелькали кровавые мушки.

– Н-нет… п-прошу вас…

Последним нанес удар лейтенант. Его сапог врезался ей в лоб, и Этайн обмякла, словно марионетка с обрезанными нитками.