Священная - Синтия Хэнд

Я втискиваюсь между мамой и Анджелой, которые сидят у костра, и всматриваюсь в освещенные огнем лица. Билли рассказывает историю о том, как однажды в тридцатые годы они с мамой в прямом смысле слова столкнулись с Чернокрылым на ипподроме Санта-Анита.

– Это был Азазель, – говорит Билли. – В сером льняном костюме-тройке. Вы можете себе это представить?

– И что вы сделали? – спрашивает кто-то приглушенным голосом, словно этот великий злодей может нас услышать.

– Ну, вы же понимаете, что мы не могли улететь, – ухмыльнувшись, отвечает Билли. – Вокруг было множество людей. Но и он не мог ничего сделать нам. Так что мы купили по стакану лимонада и вернулись на свои места, а он – на свое, а после гонки он и вовсе ушел.

– Нам повезло, – говорит мама.

– Это верно, – соглашается Билли. – Хотя я никогда в жизни не пойму, что он там делал.

– Ставил на Сухаря^[10], как и все остальные, – предполагает мама.

Несколько человек смеются.

– Но что это была за гонка, – вздыхает Билли. – Таких больше не увидеть. Сейчас все по-другому.

– Вы говорите, как какие-то старушки, – добродушно замечает Джеффри, хотя, уверена, его задело, что кто-то проехался по так любимому им спорту. – Вот помню, еще до войны… – добавляет он старушечьим голосом.

Билли смеется и взъерошивает ему волосы, отчего брат краснеет.

– Мы и есть старушки, малыш. Не обманывайся из-за нашей внешности. – Она сжимает маму в объятиях. – Мы настоящие старухи.

– А если бы вы могли улететь? Неужели, если бы вокруг не было других людей, способных вас увидеть, это бы помогло? – вставляет Анджела. – Чернокрылые же могут летать?

Все замолкают, а дружеская атмосфера тут же сменяется полнейшей тишиной, которая прерывается лишь потрескиванием огня.

– Что? – удивляется Анджела, оглядываясь по сторонам. – Это же простой вопрос.

– Нет, – наконец отвечает мама. – Чернокрылые не летают.

– Если только не превращаются в птиц, – поправляет Билли. – Я видела, как они это делают.

– Чернокрылые могут отправиться только вниз, – говорит мужчина с рыжими волосами и короткой, аккуратно подстриженной бородкой.

Кажется, мама называла его Стивен. У него такой же низкий голос, как и у тех, кто озвучивает трейлеры к фильмам. Голос судьбы.

И у меня от него мурашки бегут по телу.

– Это ведь не буквально? – интересуется Анджела. – Потому что ад – лишь другое измерение, а не какая-то бездонная огненная яма.

– Верно, – подтверждает мама, удивляя меня тем, что так легко делится информацией.

Я напоминаю себе, что это хорошо, хотя мой мозг уже кипит от всего произошедшего и услышанного за сегодня.

– К тому же в аду обычно холодно. И ни капли огня. Бесконечная адская зима, – говорит Билли.

– Откуда ты это знаешь? – дразнится кто-то с другой стороны костра.

– Не твое дело, – с усмешкой парирует Билли.

– Но если говорить серьезно, – встревает Стивен, который, судя по всему, невероятно серьезный мужчина, – никто из нас никогда не бывал в аду. Так что мы можем лишь предполагать, какая там температура.

Я украдкой бросаю взгляд на маму, которая старательно отводит глаза. Значит, она не рассказала им о нашем фантастическом путешествии в подземный мир с Семъйязой. А тогда и мне не стоит об этом говорить.

– Почему? – Анджела никогда не понимала, когда нужно заткнуться. – Почему вы никогда не были в аду?

Наверное, ответ на это должен быть: «Нет уж, мы не такие злые», но вместо этого Стивен произносит:

– Потому что мы не умеем проходить между измерениями самостоятельно. На это способны только истинные ангелы, и ни один из тех, в ком течет ангельская кровь и кого Чернокрылые забирали в ад, оттуда не возвращался.

Я снова смотрю на маму. А она вновь отворачивается. Внезапно громко трескает полено, и мы все подпрыгиваем.

– Стив, ты пугаешь детей, – ворчит мама.

– Мы не дети, – возражает Джеффри. – И хотим все знать.

Билли кивает.

– И правильно, – говорит она, бросая многозначительный взгляд на маму. – Вот почему вы здесь. Чтобы получить все ответы.