Моя Песня - Алекс Найт

– Лира, – повторила девушка. – А я Сейна, обращайся, если понадобится помощь.

Кивнув ей благодарно, я направилась к Деймосу. Как ни странно, мужчины перестали смеяться. Деймос отодвинулся, уступая мне место на широком бревне.

– Я думал, ты проспишь до утра.

А я думала, что он будет злиться.

– Не поверишь, когда я попытался тебя разбудить, ты отмахнулась и ударила меня по носу, – он низко рассмеялся. В черных глазах играли блики костра. – Так что пришлось отнести тебя в палатку и позволить спать дальше, чтобы снова не схлопотать.

А я готова была провалиться сквозь землю от стыда. Я ударила Повелителя гармонтов. Неужели он так просто спустил мне такую наглость? И получается, он позволил мне спать дальше? Сам отнес в палатку? Кажется, я все еще сплю. Даже попыталась ущипнуть себя, но только вызвала новый смешок у Деймоса. Как оказалось, я не сплю.

Вообще, вокруг костра царила непринужденная атмосфера. Конечно, может, потому что здесь собрались в основном воины. Хотя и девушки чувствовали себя довольно свободно. А Деймос… Он умел смеяться. Вот так вот заснешь по пути, а по пробуждении тебя ждут такие внезапности. Похлебка быстро закончилась. Набравшись смелости, я положила себе еще порцию и вновь присела возле Деймоса, прислушиваясь к неспешным беседам и шуткам мужчин.

Ночь становилась все прохладнее. Даже теплый травяной отвар не спасал, а от тонкого платья не было толку. Зато гармонты, кажется, не ощущали холода. Заметила, что многие сидят без рубашек, а крылья исполняют роль плащей. Сам Деймос тоже был в брюках и кожаном жилете.

Когда начала мелко дрожать от холода, ощутила, как на спину легла теплая ткань. Приподнявшись, я взглянула за плечо и удивленно вздохнула, когда поняла, что это не ткань, а крыло Деймоса. Оно обхватило плечо, накрывая ноги и вынуждая меня придвинуться к Повелителю гармонтов. Наши плечи и бедра соприкоснулись. По телу пробежала дрожь, то ли от близости с Деймосом, то ли от контраста температур. Я не смогла разобрать за бешеным стуком сердца.

Деймос продолжал разговор, и, кажется, никто не обратил внимания на произошедшее. Словно так и надо, словно это нормально. Дрожь проходила. Крылья оказались невероятно теплыми, быстро отогревая замерзшее тело. А коснувшись края крыла, я убедилась в том, что оно не кожистое. Плотное – да, но нежное, напоминающее бархат.

– Знаешь, – шепнул Деймос мне на ухо. Горячее дыхание защекотало кожу, а сердце вновь сорвалось в бешеный ритм. – Прикосновение к крылу считается интимным жестом. Особенно с внутренней стороны, как только что сделала ты.

Щеки, уши, даже шея запылали от смущения. Идиотка! Вот зачем мне понадобилось трогать его крыло? Любопытство – плохое качество для вора. Эту фразу часто повторял Райдер, и я соглашалась с ним, но до сих пор не избавилась от этой черты.

– Продолжишь? – и на этот раз его губы коснулись мочки уха, вызвав взрыв в и так разрозненных мыслях. Тело окаменело. Кожу, где касался он, жгло, словно ее облили кислотой.

Отрицательно замотав головой, я попыталась отстраниться, но куда уж там. Деймос не собирался меня отпускать. В эти мгновения я четко осознала, что попала в новую ловушку. Пробуждение в его палатке обретало новый смысл. Мне предстояло спать с ним в одной палатке. Горькая усмешка коснулась губ, а в глубине глаз закипели слезы. Не просто в одной палатке, а скорее всего в одном спальнике.

Как же стало страшно. Лишиться невинности с чудовищем. С мужчиной, что забрал все то, что я должна была получить по праву рождения. С тюремщиком, что держал в подвалах дворца моих родных и близких. Возникло непреодолимое желание просто вскочить и убежать. Унестись так далеко, насколько возможно. Лишь бы подальше от него. Но я, само собой, ничего не сделала. Отвернулась и так и сидела рядом, позволяя обнимать меня крыльями. И все проигрывала перед мысленным взором лица Айвирены, мамы, друзей, Лили и Кая. Я обещала себе, что не сдамся, что пойду на многое ради их спасения. Просто ставки растут, а жертвы становятся весомее.

К тому моменту, как все разошлись по палаткам, я успела накрутить себя до предела. Умывшись, я вернулась в палатку. И меня трясло уже не от холода, а от напряжения. Было темно, багровые отсветы костров лишь слегка разгоняли мрак. Я различила фигуру Деймоса, лежащего в спальнике. Может, спит?

На цыпочках направилась к своему спальнику, лежащему у противоположной стены.

– Подойди, – раздался низкий голос Деймоса.

Споткнулась от неожиданности. По коже вновь побежали мурашки страха. На негнущихся ногах я направилась к гармонту.

Он приподнялся, сев в спальнике, когда я подошла к нему.

– Присядь, – голос гармонта наполнила легкая хрипотца, но я почти не различила тона за шумом крови в ушах.

Буквально рухнула на колени перед ним. Зажмурилась, когда его ладонь легла на щеку. Мозоли слегка царапали нежную кожу. Но ладонь заскользила дальше, к затылку, чтобы выхватить шпильки из пучка на голове. Непослушные пряди рассыпались по плечам. Деймос пропустил их сквозь пальцы, расправляя. И я все же распахнула глаза, вглядываясь в его лицо. Но в темноте различались лишь общие очертания и блеск глаз.

– Ты зря боишься, Лира, – он поднес прядь волос к лицу и вдохнул ее аромат. – Я не собираюсь принуждать тебя.

Его слова принесли лишь относительное облегчение, ведь он по-прежнему пропускал мои волосы сквозь пальцы, по-прежнему не отпускал от себя. Я дрожала, и вновь крылья Деймоса обняли меня, словно заключая нас в кокон, в черный вакуум, где нет места никому кроме нас. Ладони Деймоса спустились к плечам, надавили на мышцы у основания шеи, отчего я невольно выгнулась в спине, запрокинув голову. И как тогда в его покоях, Деймос провел большим пальцем по моим губам, раздвигая их.

Хотела закричать: «Хватит!».

Хотела взмолиться: «Отпусти».

Но я молчала, прерывисто дышала и дрожала в тепле черных крыльев гармонта. Тяжелый вздох сорвался с уст Деймоса, когда он нехотя отпустил меня. Крылья вновь собрались за его спиной, и, казалось, свет вернулся в мир, хоть до сих пор было темно. Стало зябко без тепла крыльев, но спокойно.

– Я дам тебе время привыкнуть ко мне, – голос Деймоса звучал приглушенно, в нем мне почудились рычание и досада. – Ложись спать, – он стер слезу с моей щеки и отвернулся.

Я получила отсрочку.