Скользкий - Павел Корнев

Задумавшись, я слишком медленно отряхивал джинсы и не успел убраться до того, как дружинники заинтересовались моей личностью. Дебил, надо было не фигней страдать, а ноги делать.

— Дружина, старшина Лыков. — Представившийся крепкого сложения дружинник в серой милицейской кепке и кожаной куртке с четырьмя треугольниками на нашивках забрал у запыхавшегося рядового обломок первой стрелы. Длинный наконечник от попадания в столб даже не загнулся. — В тебя стреляли?

— Да вроде… — постаравшись выглядеть как можно более растерянным, начал оглядываться по сторонам я. — Иду, никого не трогаю, а тут…

— Знаешь, кто тебя убить хотел? — оборвал мое блеянье старшина.

— Хотели бы убить — убили, — предположил я.

— Так это что, типа, шутка такая была? — начал злиться дружинник.

— Я-то откуда знаю? Я ж говорю — иду домой…

— Вот и иди дальше, — послал меня старшина, поняв, что ничего конкретного не дождется. — Или заявление напишешь?

— Я и писать-то не умею, — перестал я тереть колени, убедившись, что полностью отчистить их от грязи не получится. — Так я пойду?

— Иди, — разрешил дружинник, но стрелу выкидывать не стал и прищурившись уставился на меня.

Ну, я и пошел. Меня два раза просить не надо. И все же — кто стрелял? Реши со мной поквитаться Семера — стрелой бы я не отделался. В лучшем случае — пику в бок, в худшем… Про худший вариант даже думать неохота. Неужели Лига? Хреново. Эти не отступятся. В своем районе не подловят — по-простому, как зайца, подстрелят.

От нервного перенапряжения боль в челюсти стала просто невыносимой и начала стрелять к левому глазу. Так и от болевого шока сдохнуть недолго!

Прищурив левый глаз — стало немного легче, — я почти побежал по тротуару, уже не заботясь о чистоте ботинок и джинсов. Дорожная грязь и пыль, переливающиеся на солнце бензиновыми пятнами лужи, конские яблоки… Что-то мне удавалось миновать, что-то оставляло свои отметины на и без того уже грязных башмаках.

Поднявшийся ветер несколькими резкими порывами поднял в воздух валявшийся на земле мусор. Пластиковые пакеты, газетные листы, обрывки картона, сигаретные пачки и простая пыль закрутились серым вихрем и унеслись к соседнему дому.

Ладонью прикрыв глаза от пыли, я подошел к зданию с вывеской стоматологического салона «Граф Д.» и поднялся на второй этаж по лестнице, сваренной из выкрашенных белой эмалью железных труб. На двери помимо названия салона висела табличка с летучей мышью. Забавно: мышь отличалась от изображаемой на груди у Бэтмена только наличием двух длинных белых клыков.

Распахнув дверь — над головой звякнул колокольчик, — зашел внутрь. Вдоль стены выстроился ряд пуфиков для посетителей с полопавшейся обтяжкой из кожзаменителя. На полу керамическая плитка, на стенах и потолке пластиковые панели. За стойкой администратора сидел молодой врач в белом халате и листал журнал. Кроме меня, посетителей не было.

— Пломба выпала? — оторвался от журнала врач и открыл общую тетрадь.

— Нет. — Я здорово удивился вопросу. На психа этот светловолосый парень с пшеничного цвета усами походил мало. — А должна?

— Да просто вал какой-то, — бросил тетрадь обратно на стопку журналов стоматолог. — В самогон, что ли, какую гадость добавили? Или в грунтовые воды что просочилось? Через раз крошатся. У вас что?

Я подошел к стойке:

— Зуб выбили.

— Дело серьезное, рентген делать надо. — Рукава белого халата пестрели застиранными пятнами крови.

— Чё?

— Посмотреть, говорю, надо. — Парень вышел из-за стойки, открыл одну из дверей с матовым стеклом и крикнул. — Лариса Михайловна! Подежурьте, я пациента осмотрю.

— Иду!

— Разувайтесь. Верхнюю… — врач выразительно покосился на мою саблю, — одежду можно здесь оставить.

Расшнуровав ботинки и скинув на один из пуфиков куртку, я прошел за ним в операционную и уселся в стоматологическое кресло. Парень опустил спинку и щелчком ногтя заставил вспыхнуть закрепленный вместо лампочки чародейский светильник, внутри которого забурлила желтая жидкость. В лицо ударил ослепительный луч света, я прикрыл глаза и, не дожидаясь команды, открыл рот.

— А вот глаза зря закрыли, — лязгнув чем-то железным, заявил стоматолог. — Мне ж надо как-то ориентироваться, в сознании пациент или уже нет.

Открыв глаза, я увидел, что парень успел натянуть тонкие резиновые перчатки и склонился ко мне с блестящей металлической палочкой в одной руке и толстой лупой, внутри стекла которой спиралью сворачивалась металлическая нить, в другой.

— Рот шире, — повернув светильник немного под другим углом, распорядился стоматолог. — Не видно ничего.

— Не могу, — промычал я. — Не открывается шире.

— И как я работать должен? А если так… — холодный металл коснулся десны, и я чуть не подпрыгнул. — Ага, понятно…

Врач кинул палочку в ванночку из нержавеющей стали, убрал линзу в футляр и осторожно оттянул мою нижнюю губу:

— Странно. Губу всяко порвать должно было.

— Да меня подлечили уже чуть-чуть, — объяснил я. — С зубом что?

— Ничего хорошего. Зуб расколот, осколок в десне. Резать надо. И резать, не откладывая дело в долгий ящик, — пока нагноение не началось.

— Резать — это понятно, а дальше что? — Ходить с дырой вместо зуба мне вовсе не улыбалось.

— Коронку поставить можно, но тогда соседние подпилить придется.

— А если нарастить?

— Что нарастить? Там от зуба только корень остался.

— Вот его и нарастить.

— Да, в принципе, почему бы и нет? Вопрос в платежеспособности пациента, — надолго задумавшись, ответил врач.

— И какой должна быть платежеспособность в моем случае? — Я начал прикидывать, сколько денег смогу наскрести.

— Так, ну это по базовым… — Стоматолог начал, черкая в тетради карандашом, что-то подсчитывать. — Извлечение кости, местная анестезия, золоченый штырь, материалы, наращивание… Надбавка за срочность. Ага. Скидка десять процентов. Итого пятьдесят пять сорок.

— Сколько?! — ошарашенно переспросил я.

— Пятьдесят пять рублей сорок копеек золотом, — парень спрятал листок с расчетом в нагрудный карман халата. — Могу прайсы показать, если мне не верите.

— Да я сам столько таких прайсов нарисую… — возмутился я. — И что это за надбавка за срочность? Я никуда не тороплюсь, кто в очереди передо мной записан — пропущу.

— К нам, между прочим, за три дня записываются.

— Да я все понимаю, пусть подходят — вперед них не полезу. Только я вижу, что кто-то из записанных прийти не смог и у вас окно образовалось, — обвел я рукой пустое помещение. — И о какой срочности речь?