Жестокая сказка - Александр Сапегин

— Я не боюсь умереть, — рассмеялся эльф. — Я прожил долгую жизнь и не страшусь суда Хель.

— Боитесь, еще как боитесь, — навис над ним Андрей. — Иначе бы не стали врать, что у вас нет книг, и бледнеть как институтка.

Кто такая «институтка», эльф не знал, но по тону непрошеного собеседника понял, что не совсем хорошая личность. Сравнение его оскорбило, он набрал в легкие воздуха, приготовившись дать достойный ответ, и… выпустил этот воздух сквозь зубы. В глазах нахальной нелюди прорезались желтые вертикальные зрачки. «Рассветный» сделал попытку врасти в деревянную перегородку и спрятаться от страшного взгляда — но ничего не вышло, изученная магия не обладала набором таких приемов. Букинист схватился рукой за оберег, в одном манускрипте он читал про подобное, но ничего такого не встречалось несколько тысяч лет…

— Не может быть, — прошептал эльф побелевшими губами. Зрачки исчезли. Непрошеный гость взял клинок в руки.

— Считаю до десяти. Или я получаю положительный ответ, или сжигаю этот клоповник дотла. — Левая рука Андрея окуталась жарким пламенем (делать нечего, пришлось снова прибегать к откровенному шантажу и угрозам). — Защитные заклинания мне не помеха.

— Будьте вы прокляты! — выпалил эльф. — Я принесу книги!

— Так бы сразу и сделал, а не морочил мне голову. — Жаркое пламя потухло.

Хозяин отлепился от стены и скрылся в подсобном помещении. Андрей отправил клинок в «карман» и уселся в низкое кресло для посетителей. Бессонная ночь и безумное утро давали о себе знать накопившейся усталостью. Хотелось спать и есть. Сон мог чуть-чуть потерпеть, нужно было найти Берга и прояснить пару вопросов… но вот пожевать бы чего…

— Вот… — На столик у кресла плюхнулось несколько фолиантов и две перевязанных тонкими веревками папки.

— Спасибо, посмотрим, что у нас есть… — Андрей взял в руки первый фолиант.

Два фолианта из трех оказались подделками, трехмерные схемы на рисунках не просматривались никак, остальное было не отличить от оригинальной древней книги, работали люди на совесть. В третьем фолианте было множество статей по теории магии и давалось два десятка рунных схем. Книга легла в сторонку. Эльф внимательно следил за Андреем и как он проверяет выданный товар. В папках лежали куски книг и отдельные, непонятно откуда выдранные листы. Из всей кипы бумаг было отобрано не более десяти листиков и кусок одной книги.

— Это я забираю. Сколько с меня?

— ?! — Хозяин поперхнулся слюной. Андрей выхватил из «кармана» один кошель с золотом и бросил его на прилавок. — Фолиант и листы стоят в три раза больше! — преодолел немоту ошеломленный эльф.

— Будем считать, что мы сторговались за мою цену, или есть желание поторговаться еще?

Букинист отрицательно замахал руками.

— А что с этими? — Ладонь осмелевшего эльфа легла на не прошедшие отбора книги.

— Подделки, рунные схемы в них простая мазня и не читаются. Надеюсь, вы сохраните в тайне мой визит? — бросил Андрей, выходя из лавки. — Я совсем не хочу убивать такого гостеприимного эльфа.

Букинист мелко затряс головой, он тоже совсем не хотел, чтобы его убивали.

Покинув лавку эльфа, Андрей направился в сторону арсенала, к которому норманны и выделенные им в помощь военные переносили тела погибших стражников и наемников. Разоруженные повстанцы под наблюдением десятка магов и полусотни солдат, громыхая цепями, разбирали завалы и развалины на близлежащих улицах.

У самых ворот крепости он заметил орчанок, стоящих на коленях перед лежащими на земле телами. Ильныргу прижимала к себя Тыйгу. Увидев Андрея, девочка вырвалась из объятий «волчицы» и бросилась к нему. Андрей подхватил плачущую малышку на руки и остановился на месте, он уже знал, кого увидит на земле. Лицо полуорка было преисполнено спокойствия, глядя на него, можно было подумать, что наставник погрузился в транс и вот-вот откроет глаза, но все портил бело-матовый цвет кожи, в которой не осталось ни одной кровинки и поселился замогильный холод, темными точками угадывались еле заметные стежки на веках и губах. Смерть Берга никак не укладывалась у него в голове и холодной льдинкой в груди ломала все планы. Недавно он назвал Тыйгу крестной дочерью или, на местный лад, осененной кругом, теперь он за нее в ответе. Словами на Иланте не разбрасываются. Тем более такими словами. Мастер, мастер, что же ты наделал, Берг?

Ильныргу поднялась с колен и подошла к Андрею, в глазах «волчицы» он прочел немой вопрос.

— Меняем маршрут, — ответил Андрей на невысказанные слова и прижал девочку к себе. — Уходим сразу после похорон. Сначала идем до Тройда, как и планировали, оттуда, порталом, переходим в Киону. До Тройда пойдем через предгорья, на караванной дороге могут быть эльфийские недобитки и разбойники.

— Я не поняла, куда мы пойдем в конечном итоге? — перебила его Иль.

— В долину, к моим родителям.

— Почему не подождать, пока восстановят портал в Ортаге?

— Потому что его восстанавливают военные маги, и переправлять будут только военнослужащих и армейские грузы, я уже интересовался.

— Тарг! А другая причина?

— Другая? Рыжий Олаф шепнул мне на ушко, что армейские боевики и комендант упорно интересовались у сотника одним вопросом — кто и как спалил магов? Некоторые оказались несдержанными на язык. Теперь ребята в форме хотят познакомиться с самородком. Ты сама знаешь, чем заканчиваются близкие знакомства с военными. Сначала лесть и обещания, потом угрозы и меч у горла, оно мне надо?

— Ты-то откуда все знаешь?

— Наследство от Ало Троя. Не хочу, а знаю. Идем собирать вещи.

Орчанка недоверчиво посмотрела на Андрея, но перечить не стала, признавая в нем командира. Об Ало Трое он рассказал оркам на одном из переходов по пути в Ортаг. Подробности знакомства были опущены.

С поминального пиршества они ушли, как начало темнеть, а норманны набрали необходимый градус. Ильныргу переглянулась с сотником и получила короткий кивок головой. Старый ветеран был трезв как стеклышко. «Волчица» отловила его днем и, отозвав в укрытый от армейских магов уголок, потолковала о возможности незаметно покинуть гостеприимный Ортаг. К чести сотника, он не стал задавать лишних вопросов, ветеран стрельнул глазами в сторону Андрея и приподнял одну бровь.

— Да, — шепотом ответила орчанка.

— А девочка? Она тут при чем? — сорвалось у воина с языка. Острый стилет коснулся горла наблюдательного и слишком умного северянина. — Понял, не дурак. Убери железо, не то порежешь ненароком. Я и половина моих людей обязаны вам жизнью и будем молчать. После вечерних склянок… — Сотник отвел руку орчанки и, развернувшись, пошел к своим людям. — На тинге решено похоронить мастера Берга по обычаям норманнов, вы не возражаете? — резко остановился он.

— Почтем за честь, — поклонилась Ильныргу.

На выходе из пиршественного дома их перехватил Олаф.