Вина Зверя - Ольга Аро

– Что тебе нужно? – прямо спросила Яниса, поворачивая побледневшее лицо.

– Просто хотела поздороваться. Мы же старые друзья, – пожала плечами Вэл, с ухмылкой поглядывая на девушку.

– Ты вернулась, – сказала та, не задавая вопрос, а констатируя факт.

– Ты не рада? – подняла брови Вэл.

Под ребрами расцветало что-то тернистое и колючее, сухими корявыми ветвями цепляясь за внутренности, царапая и причиняя боль.

Боль – острую, как лезвие, и одновременно сладкую, как хмельной сидр.

– Что ты хочешь? – жестко спросила Яниса. Она явно взяла себя в руки.

Вэл отчасти восхитилась ее внутренней силой. Наверняка Яниса уже давно знала о ее возвращении в город. Просто не могла не знать.

И конечно, Яниса видела ее в таверне. И при этом улыбалась и смеялась так, будто произошедшее два года назад больше не имело никакого значения.

Для нее, возможно, и не имело.

– Хочу задать тебе всего один вопрос. Один вопрос, и я больше не потревожу тебя.

Яниса молчала. Потрясающее самообладание.

– Не обещаю, что смогу на него ответить, – после паузы произнесла она.

– А ты попробуй, – с вызовом сказала Вэл, чувствуя, как эмоции захлестывают, чуть не переливаясь через край. – Почему?

Яниса медленно вздохнула, грудь высоко поднялась, а затем опустилась. Лицо ее практически выражало скуку.

– Что?

– Почему ты это сделала? – Вэл бесконтрольно злилась.

Пальцы ее сжались, и это не осталось незамеченным.

Яниса покосилась на ее руки и дернула плечом, решительно поворачиваясь к своему спутнику.

– Оставь меня!

– Нет, не оставлю! – Вэл стиснула зубы. Ей показалось или громкие голоса вокруг стихли? – Ответь мне. Тебе заплатили? Кто и зачем?

– Я сказала – оставь меня. – Плоский, ничего не выражающий голос.

Вэл вдруг с изумлением поняла, что Яниса не просто не чувствует себя неудобно из-за ее расспросов – она насмехается над ней. Она забавляла ее и в то же время была ей скучна.

Будто колючие ветви терна впились внутри в нежную плоть, вгрызаясь как голодные дикие звери.

– Ты же понимаешь, что я ничего не забыла и не забуду? – Сказать это было достаточно сложно.

Вэл во все глаза смотрела в надменное и насмешливое лицо Янисы, никак не в силах поверить, что ее слова звучат пустым звуком.

Почему Яниса так сильна? Почему она чувствует себя настолько уверенно?

– И что? – Яниса презрительно закатила глаза к потолку. – Будешь меня преследовать? Что ты можешь, Вэл? Или ты надеешься, что твой покровитель встанет на твою сторону? То, что он спит с тобой, не делает тебе чести. Ты так навсегда и останешься для него предательницей. Я вообще удивлена, что он еще не вспорол тебе живот из-за того, что ты здесь.

Ее слова, прозвучавшие в полнейшей тишине, воцарившейся в таверне, оглушили. Краем глаза Вэл увидела обращенные к ним заинтересованные лица.

Они повышали голос? Разве? Почему все так смотрят на них?

У нее не было времени размышлять об этом. Безразличие окутало плотным покрывалом, словно она была сторонней наблюдательницей, не участвующей в этой дешевой постановке.

Вэл прочистила горло, ощерилась, как зверь, и сказала, четко проговаривая каждое слово:

– А ты не боишься, что когда-нибудь кто-нибудь вспорет живот тебе?

Откликаясь на ее слова, таверна загудела.

Вэл, внимая обрушившимся голосам – изумленным, раздосадованным, разгневанным, – вздернула подбородок, быстрым, ошарашенным взглядом оглядываясь вокруг.

Вся таверна – множество лиц – смотрела на нее. Красные, пьяные, потные рожи с приоткрытыми дырами ртов, с лужами блестящих в предвкушении глаз.

Вэл возненавидела их всех так сильно, что на мгновение испугалась собственной безжалостности.

Если бы она могла, то взяла бы клинок и лично перерезала горло каждому присутствующему, наблюдая, как темная кровь обагряет деревянный пол.

– Еще одно слово, и ты навсегда пожалеешь, что вернулась. Это было очень глупо с твоей стороны. – Яниса медленно повернула голову и подняла ресницы, поглядывая на Вэл с насмешкой.

Она наслаждалась тем, что происходит. Вэл прочитала это в ее лице.

Тварь.

Слепая, безудержная, лишающая рассудка ярость затмила красным глаза. Ладонь нырнула под куртку, нащупывая рукоять короткого кинжала, заткнутого по привычке за пояс.

Один резкий быстрый удар, и Яниса упадет к ее ногам, зияя черной булькающей раной на красивом горле. И никаких сожалений. Никогда.

Пальцы сжались, медленно вытягивая кинжал из-за пояса.

– Отойди от нее, – стиснув предплечье Вэл, Раза потянул ее на себя. Она огрызнулась, с усилием дергая плечом.

– Оставь нас, Ра, – прошипела Вэл, чувствуя, как последнее разумное уступает место звериным эмоциям.

Как жаль, что она не такая же, как все вокруг! Тогда она с легкостью, следуя своим инстинктам, превратилась бы в дикого зверя, желающего лишь рвать мягкие податливые тела да выгрызать устремленные на него глаза. Она выгрызла бы их у каждого, не жалея никого. И они лопались бы под ее клыками, растекаясь на языке.

– Я сказал тебе – отойди от нее. – Приказ, отданный безупречным тоном лидера.

Приказ, которого нельзя ослушаться. Только Вэл больше не была собой. Она не принадлежала себе, ненавидя каждого, чья восхищенная творящимся представлением рожа смотрела на нее, желая продолжения.

– Хватит. Не указывай мне, понял? – Вэл выдернула свою руку и обернулась к Раза.

Таверна обалдело и дружно охнула.

Как же, кто-то посмел ответить капитану городской стражи.

Вэл, совершенно выбросив из головы Янису, устремила полный ненависти взгляд на высокого мужчину, с прищуром темных глаз смотрящего на нее.

– Что, прости? – Подбородок Раза чуть приподнялся.

Вполне осознанный вызов.

– Оставь меня. – Вэл не отводила взгляда от жесткого лица.

Она смотрела на Раза снизу вверх, отчего-то ненавидя себя за то, что намного ниже его.

Как жаль. А то плюнула бы в его высокомерное лицо, не рискуя промахнуться.

– Я больше не буду повторять. Отойди от этой девушки. – Терпение в голосе Раза явно подходило к концу. Его негромкий голос колоколом раздавался в воцарившейся вокруг тишине. Казалось, каждый в таверне с замиранием наблюдает за развернувшимися событиями.

Вэл могла бы с точностью озвучить все их мысли, витавшие в воздухе, будто написанные черным по белому. Все до смешного просто. И оттого – много занятней.