Арина – дочь дракона - Чермен Магкеев

– Безусловно! Но ты не идешь! Если что-то пойдет не так, нам придется прорываться с боем. А забота о ребенке мне не нужна! Так что ты остаешься тут! – заявил Арсен.

– Ну, пожалуйста! – заныла Арина.

– Ребенок, я сказал – нет!

– Серьезно, я же очень полезная! – продолжала она. – И обязательно вам пригожусь! Ты только представь…

– Нет!

– А если вот так? – И блондинка состроила жалостливую мордашку, словно специально копировала кота из мультфильма про Шрека.

– Все равно нет! – отвернулся от Арины Арсен. – Грайден, скажи десятнику, что он старший, и, если мой младший родич захочет пойти за нами, разрешаю его связать.

Маркграф, наблюдая их перепалку, усмехнулся в бороду и сказал:

– А если я за ней присмотрю? Она ведь дело говорит. Ты же не сможешь посчитать паладинов по этим аурам, а Арин ле Золтодрак дал слово рыцаря, так что ему можно верить!

– Спелись, значит. Хорошо, что Грайден оруженосца в замок отправил, а то и этот бы напросился, – тяжело вздохнул Арсен. – Так, ребенок, сейчас будем выбирать, кто из духов поведет твою тушку.

– Они сказали, что в женских телах не разбираются, но подстраховать могут, – с победной улыбкой заявила Арина.

– Я вам покажу рабовладельца! – Арсен ехидно усмехнулся и, повернувшись к десятнику Гервину, произнес: – С той стороны рощи я видел двух селян. Можешь притащить их по-тихому?

– Что ты задумал? – спросила Арина.

Арсен приподнял бровь и сказал:

– Им не нравится в женских телах? Будут им мужские!

* * *

Селяне оказались молодыми и крепкими блондинами. Медлительными и неповоротливыми. Арсен поговорил с ними и понял, что их психика не полностью закостенела, поэтому они подходят на роль носителей для духов, главное – добиться их сознательного желания сотрудничать.

Маркграф никак не мог понять, что задумал Арсен, и, когда тот забрал у ратников четыре кинжала и отдал оружие этим увальням, очень удивился. Они вымазались грязью и вошли в узкий лаз. Какое-то время они двигались по темному коридору и, наконец, пришли к двери. Арина запитала плетение, и замок открылся. Они оказались в винном погребе. Двигаясь вдоль бочек, Арсен ориентировался только на чутье, и оно его не подвело. Незваные гости вышли в ту часть подвала, где содержали пленников. За одной из дверей слышались женские крики и сдавленные стоны.

– Орелия, вы можете прекратить страдания матери, – уговаривал молодую девушку старый жрец. – Нужно лишь признать право Единственного бога на твою душу и тело.

– Отпустите ее! – закричала Орелия. – Мама!

– Ну же, не упрямься! Невинное дитя, не знавшее порока! Покайся и приди в объятия Единственного бога! – продолжал старый жрец.

Арина заглянула в щелочку приоткрытой двери и увидела обнаженную женщину, привязанную к столу. Ее лицо было накрыто тряпкой, на которую из ковшика лилась вода. Женщина захлебывалась и стонала. Крупный мужчина наклонился к ведру за новой порцией воды и проворчал:

– Ну так, отец Тирнетий, что вы удумали? Зачем столько воды? Я третий раз до колодца хожу. Можно же было по-нормальному. В станок и по назначению…

– Сын мой, выполняй, что велено, – строго сказал старый жрец. – Отец настоятель сам пожелал посетить маркизу. Ему не хочется быть там, где до него побывали ваши сморщенные стручки. И вообще, какая была необходимость срезать с нее одежду? В чем я теперь поведу ее к настоятелю?

– Ну так, так положено, раз к палачу попала, одежду долой. А так-то они мирское на рясы меняют. Свистните послушника, он вам из запасников добудет, – нашел что ответить палач.

– Добудет! – передразнил его старый жрец. – Небось на девок любишь в мирской одежде смотреть?

– Ну так, белый-то враз грязью покрывается, а мирские вещи цветастые. Но я их без одежды люблю. Отец Тирнетий, если маркизу нельзя, то, может быть, я тогда девчонку? Ну, того-этого! По назначению! – продолжил любопытствовать палач. – Смотри, какая миленькая. Неужели и ее отец настоятель для себя готовит?

– А она невеста Единственного бога, да наполнится он силой! И вообще, ты что-то слишком часто девок портишь, – начал отчитывать палача отец Тирнетий. – Может, Враг людской одолел тебя?

– Ну так, как можно! Я же вечерами молюсь ему. Просто я послушников не жалую, мне больше девки по нраву… – начал оправдываться мужчина с ковшиком.

– Не достаточно молишься, раз к послушникам у тебя любви нет! Они же братья твои младшие! – резко сказал старый жрец. – Лей ровнее, а то она половину выплюнуть успевает…

В голове Арины помутилось, и в себя она пришла, только когда Арсен оттащил ее от растерзанного трупа палача. Он вылил на нее остатки воды из ведра и проворчал:

– Вот не хотел ее брать с собой! А все Грайден! Присмотрел, называется! Ребенок, теперь тебе придется уходить. Дорогу помнишь?

– Зачем уходить? Мы же паладинов не посчитали? – удивилась Арина.

– А что их считать? – спросил один из селян, в кого Арсен поселил Тристана. – Теперь только резать.

– Ребенок, забирай женщин и быстро к подземному ходу, – приказал Арсен. – Грайден, что сказал жрец?

– Он со страху обделался, и, кажется, сердечко не выдержало, – состроил обиженную мину маркграф.

– Прирежь его на всякий случай, и пошли развлекаться. Помни, никаких геройств. Просто режем, как скот, – давал инструкции Арсен, развязывая маркизу. – Ребенок, позаботься о пленницах и не спи! Шевелись давай!

Мужчины вышли из подвала и неслышно скользнули по коридорам, а Арина осталась в пыточной с двумя аристократками. Орелия бросилась к матери и помогла ей подняться. Женщину стошнило водой, и она опять упала на четвереньки. Арина накинула на нее остатки платья и вместе с девушкой повела маркизу в сторону подземного хода. Орелия в темноту идти отказалась, и тогда начинающая волшебница применила заклинание лунатизма – девушка с широко раскрытыми глазами пошла прямо во мрак коридора и ни разу нигде не споткнулась. Около выхода их ждали воины маркграфа. Арина распорядилась отправить пару человек к воротам, а остальным идти на выручку Грайдену через подземный ход.

На удивление в монастыре шум никто не поднимал. Рассвет настал, но никакого переполоха она не заметила. Наконец ворота раскрылись, и десятник Гервин, выглянув изнутри, махнул рукой, приглашая остальных войти в замок. Арина начала подозревать ловушку, но вслед за десятником вышли два селянина. Они пошли по дороге в сторону деревни. Создавалось впечатление, что они также под каким-то внушением: идут себе прямо, по сторонам не смотрят, взгляд совершенно пустой…

Арина посмотрела им вслед и, когда они скрылись в роще, повернулась в сторону ворот. Десятник Гервин утомился звать их внутрь. Наконец Арина решилась и позвала маркизу за собой. Самое странное было то, что Орелия, будучи в одежде, стеснялась больше, чем ее мать, на которой было разрезанное платье, иногда приоткрывающее женские прелести. Молодая аристократка сначала краснела, потом бледнела, а в финале покрывалась пунцовыми пятнами, стоило только маркизе приоткрыть ножку или слегка распахнуть декольте. Девушка пыталась одергивать мать, но женщина отошла от стресса, случившегося из-за вынужденного приема целого ведра воды. Маркиза выглядела уставшей, но привлекательной женщиной. Арина сняла с себя плащ и накинула ей на плечи. Та милостиво улыбнулась и с любопытством посмотрела на облаченную в доспехи блондинку. Раньше Арина была в серой невзрачной одежде и не производила должного впечатления, но теперь даже Орелия захлопала ресничками и вновь покрылась пунцовыми пятнами.