По праву зверя - Анна Владимирова

— Здесь, в Кармадоне? — и он хищно оскалился. — Тебя не отпустят. Таких, как ты, здесь из рук не выпускают…

— Каких? — еле выдавила.

— В зеркало смотрелась? — усмехнулся. — Ты будто первый день тут.

Если бы он знал, как прав.

— Некогда было.

— Представляю, — развел он руками. — Зато теперь будет больше.

Он обошел меня по кругу.

— Отпустите… — прошептала, обнимая себя руками.

— Зачем тебе обратно? Пахать в две смены в какой-нибудь пригородной клинике вашей обшарпанной столицы и снимать картонную коробку там же в квартале? Здесь у тебя гораздо больше перспектив, если попадешься в руки нужному покровителю. А ты — попала.

Он снова встал передо мной, ни тени улыбки, лишь скучающий взгляд.

— Посадите на цепь? — подняла на него глаза.

И он рассмеялся.

— Дорогая, есть вещи в мире надежнее таких очевидных грубых методов. — И он развернулся к двери: — Отдыхай, набирайся сил. Когда врачи позволят, я отведу тебя к племяннику.

Еще вчера я могла влиять на свою жизнь — приручить Зверя, договориться, добиться того, чтобы слушал, или просто забыться в его руках, вымотавшись. Теперь я не решала ничего. Каир дал понять — мой профессиональный принцип загнал меня в ловушку. Да, я спасла человека, но потеряла право всякого голоса. Надежда оставалась только на благодарность племянника. Может, до него удастся достучаться? Дяде не понять, но этот Рамис же должен оценить мой риск…

К обеду, который принесла мне девчонка, я сначала не собиралась притрагиваться, но потом решила не добавлять себе проблем. Школа Блейка не прошла даром. Я кое-как заставила себя поесть и уселась ждать. В доме то и дело вспыхивали громкие споры, до меня доносились женские и мужские крик, один раз довольно душераздирающие вопли и выстрел. Наказывали провинившихся?

Я все думала о Блейке. Как он поступит? Бросит? Пожалуй, это был бы самый разумный вариант. Сюда ему не пробиться. Хотя, если вспомнить, что он устроил на лодке… Но тогда в его распоряжении были желтоглазые, и он рвался на свободу.

Теперь он свободен.

* * *

Кармадон ничуть не изменился. Кажется, был здесь вчера. Солнце беспощадно жарило, как и всегда, пыль заменяла воздух, а прогулка по городу казалась не менее опасной, чем по местным джунглям ночью.

Продовольственный рынок в Тхимале ломился от еды и прочей дряни, кишел людьми… и не только. Я читал этот город, как шифрованную бумажку — дрессировка прежних лет не забылась. Сейчас рынок был поделен всего на три части — видимо, пять лет пережили не все главы группировок. По рынку проще всего было составить для себя картину разделения города. Все вокруг было наэлектризовано напряжением, значит, дележка в разгаре.

Другое дело — элитный богатый район Турук. Там условия и картина резко менялись, потому что группировки обычно гребли жар и воевали в трущобах, а свое не трогали. Даже разделавшись с каким-нибудь главарем, его семью продолжали приглашать на светские мероприятия и чтить оставшихся родственников, только облагая дополнительным налогом на потерю главы. Кто-то смирялся, кто-то унижался до прошения принять в семью победителя. Но все это там — за белокаменной оградой. А здесь — по-настоящему.

Я прислонился плечом к столбу возле торгового стеллажа и лениво следил за происходящим, ожидая. Воняло тут нереально тухлой рыбой и требухой, то есть моей свободой. Мысль рассмешила.

— Чего тут стоишь? — не выдержал хозяин, полный потный мужик в чалме. — Не создавай мне проблем. Что тебе нужно? — Дождался. Тут информацию продавали легко даже за то, что перестанешь обещать проблемы своим близким нахождением. — Новенький?

— Не совсем. Давно не был.

— Понятно. Работа нужна?

— Маварик еще жив?

Мужик нахмурился:

— Сделаю вид, что не слышал.

Дело было плохо. Старый информатор мог бы меня направить точнее в поисках, но, видимо, не дожил.

— Кто-то новый есть вместо?

— Послушай, — наклонился мужик над прилавком, — не в то время ты тут оказался. Все непросто. За любой косой взгляд можно не дожить до заката.

— А что происходит?

Мужик было поджал губы, но желание побыстрее от меня отделаться возобладало:

— Никогда еще настолько не выделялась одна семья. Теперь все бояться Аль-Венье. Поговаривают, хищников наняли каких-то лютых. Любую стычку выходят сухими из воды. Осталось всего две семьи, что им противостоят. Если сдадутся — такого в истории не будет, чтобы один правитель город держал! Все боятся! Поэтому люди и поддерживают свободных, но боятся Аль-Венье!..